Белорусские актеры театра и кино Люди театра и кино Интервью, рецензии Ссылки Гостевая

   Карта сайта  Для писем  На главную
• БИОГРАФИЯ

• ТЕАТР

• КИНО

• ПРЕССА

• КОММЕНТАРИИ

Если Вы заметили неточность,
если Вы располагаете
дополнительными
сведениями, напишите
администрации
или оставьте
сообщение в Гостевой.
Спасибо.
  АКТЕРЫКАНДРЕЙ КОВАЛЬЧУК

Ковальчук Андрей Петрович

НАША СПРАВКА

Ковальчук Андрей Петрович (24.06.1961, Минск), актер.
Окончил БГТХИ ( 1982).
Работал в театрах Бреста, Витебска, в Белорусском государственном молодежном театре (Минск), в театре «Вольная сцэна» (Минск). С 1998 - в Национальном академическом театре им. Янки Купалы.
Театральные роли: Эрнесто Рома («Карьера Артура Уи»), Гвидон («Зеркало для Бландои»), Жеронд («Мнимый больной»), князь Витовт («Князь Витовт»), Королев («Ким»), Староста («Вечный Фома»), Миляга («Сон в волшебную ночь посередине лета»), Авель («Потерянный рай»), граф («Любовь в стиле барокко»), Ноздрев («Чичиков»), Виктор («Варшавская мелодия») и другие.
Белорусские фильмы: «Макбет» (т/спект, 1996), «Оккупация. Мистерии» (2003, староста).

Ковальчук Андрей Петрович
А. Ковальчук в роли Ноздрева.
 Ковальчук Андрей Петрович 
    Андрей Ковальчук:
    «Ну, не такі ўжо я і круцель...»

     Юлия Лешко

Спектакль «Чичиков» Национального Академического театра имени Я. Купалы в постановке Валерия Раевского обещал стать и, конечно, стал одним из самых заметных событий театрального сезона.
Иначе и быть не могло: непреложные слагаемые успеха имели место изначально: фирменная режиссура, суперзвездный купаловский состав, традиционно впечатляющая сценография, ну и, конечно, великий Николай Васильевич Гоголь, на этот раз адаптированный для белорусской сцены известным Андреем Курейчиком.
Говорят о спектакле, как выражались во времена Гоголя, «разно». Но - говорят! Выделим, однако, из зрительской и критической многоголосицы две повторяющиеся, как рефрен, фамилии: «Ноздрев» и... «Ковальчук». Первый, естественно, гоголевский персонаж, а второй, что тоже логично, исполнитель.
В интерпретации Курейчика (и в переводе на белорусский) некоторые хрестоматийные гоголевские реплики звучат до странности непривычно. Вот, например, в беседе Чичикова и Ноздрева есть такой момент. Покупатель мертвых душ говорит своему темпераментному визави: «Ну, ты круцель!» Буян и спорщик Ноздрев категорически возражает против такого определения своей натуры - «Хіба ж я круцель?!..»
И в этой части артист, так разительно не похожий на своего героя, с ним вполне солидарен!


- О Ноздреве в Вашем исполнении звучат не только восторженные отзывы (хотя их объективно больше). Но, наверное, нравиться всем ни в жизни, ни на сцене не получается никогда...
- Естественно. Да и нужно ли?.. Я предпочитаю оставаться самим собой.
...Просто присутствовать на сцене - мало. Как бы ты ни был интересен как художник, как личность, несмотря на всевозможные «звездочки» и регалии, одного физического присутствия для актера мало. Это моя принципиальная творческая позиция. Играть все-таки нужно так, чтобы зритель, уходя со спектакля, запомнил тебя. А что до разноречивых отзывов... Для меня есть два определения в работе - «плохо» и «хорошо». К сожалению, есть еще третий стиль - «никак». И вот это «никак» становится модным - и не только в Москве, но и у нас. И новое поколение, которое идет нам на смену, изначально ориентировано на «никак»... Присутствие на сцене ничего не несет ни зрителям, ни им самим. Это мое мнение.
- Если я возьму и сниму эти слова цели ком с диктофона, Вы не будете против? Вам не кажется, что это звучит довольно обидно и для «нового поколения», и для тех, кто их подготовил к выходу на сцену?
- А я своего мнения никогда и ни от кого не скрывал. Я вообще жутко неудобный для режиссеров, конфликтный человек. И в личном плане, и в творческом.
- И как проявляется Ваш сложный характер? Много театров поменяли?
- В Минске - четыре. А вообще - шесть.
- А теперь давайте будем «возвращаться» в эти театры - по очереди. И вот так проследим становление Вашей творческой натуры.
- Ну, если говорить об истоках конфликтов, то начинать нужно с Академии. По сути - у меня возник конфликт с театральной системой.
- Неужели? А на вид Вы довольно флегматичный человек...
- Берегу силы для сражений. Я по природе малоуправляемый человек. Не люблю подчиняться. У меня получился конфликт с руководством курса, на котором я учился. В ночь перед распределением я почему-то исчез из списка выпускников, которых направляли в Театр-студию киноактера.
- Жалеете об этом?
- Тогда был просто обескуражен! Минут на пять... А потом получил интересное предложение, от которого не смог отказаться.
- Как оно прозвучало?
- Примерно так: «Брест - европейский город с европейской культурой. Приезжайте к нам в театр, и вы не пожалеете». Сейчас это Театр музыки и драмы.
- Приехали, и?..
- Все было так, как мне обещали. У меня были хорошие роли в этом театре. Для вчерашнего студента - особенно. Не «шаги за сценой», по крайней мере. А через год я уже работал в Витебске, в театре имени Якуба Коласа.
- Это было «повышение»?
- На гастролях в Витебске мы играли премьеру. Так было принято - на гастролях всегда играли премьеры. И вот на премьере меня «приметили».
- Вы были занятой артист?
- Более чем. В театре существовал жесткий постановочный план: семь спектаклей «для взрослых» и два детских. Я репетировал параллельно у двух режиссеров. Планерка утром обычно начиналась со скандала: режиссеры делили актеров, меня в том числе - к кому идти на репетицию... В Витебске, конечно, было проще. Все-таки это Академический театр, и занятость другая. Первые два месяца я там просто отсыпался. В Бресте за полгода работы похудел на восемь килограммов. И даже знаю, почему! Я играл Андрюшку-дурачка в спектакле «Старомодные чудеса» по пьесе Устинова. Летом этот Андрюшка ходил в тулупе, валенках и треухе. И вот представьте: два акта, летом, в тридцатиградусную жару я во всей этой амуниции... В общем, измучился страшно. Когда зашел к главному режиссеру, мне даже говорить ничего не пришлось. Он посмотрел на меня и говорит: «Я все понял. Неделя выходных!»
- А в Витебске было легче...
- Да, хотя я тоже там без дела не сидел. Было несколько очень хороших больших ролей. Считаю, мне повезло: мало играл ролей, совпадавших со мной по возрасту, по темпераменту и по социальному положению. Все роли приходилось играть «на преодоление». Вообще, у меня и моих сверстников-однокурсников очень хорошая школа. Я учился у Зинаиды Ивановны Броварской и Лидии Алексеевны Манаковой. Это две яркие, диаметрально противоположные личности. Но, возможно, это и есть тот оптимальный сплав, который, единственный, может дать результат в педагогике.
- Давайте подтвердим это примерами из жизни. Кто Ваши однокурсники?
- Зоя Валентиновна Белохвостик, Володя Янковский, Саша Ленкин, Александр Рахленко в Москве, Наташа Курсевич в Москве, в Театре-студии киноактера - Ирина Нарбекова, Анатолий Терпицкий, Виктор Рыбчинский... Вопросы есть?..
- Действительно, впечатляющий список. А почему, извините, Вы особо выделили Зою Валентиновну?
- Потому что она этого заслуживает. В первую очередь из-за ее отношения к профессии, к театру. Вообще, к жизни. Она удивительно принципиальный человек. Она способна радоваться студенческому успеху, например, так, как не будет радоваться своей удаче... Нет, на самом деле, я считаю, все мои однокурсники заслуживают уважения. Уже потому, что даже уйдя из актерской профессии, остались в искусстве. Все мы, в сущности, по-прежнему занимаемся одним делом - сеем разумное, доброе, вечное.
- Согласна. Давайте вернемся в Витебск, на сцену Академического театра имени Якуба Коласа.
- В Витебске все было... академично. Через год я получил все, что мне обещали - роли, повышение разряда - до первого, служебную квартиру... Мне было двадцать четыре года, когда я ушел из Витебского театра. Здесь, в Минске, Григорий Иванович Боровик открывал Молодежный театр. Я приезжал и показывался, он приезжал в Витебск и смотрел на меня... Я ушел в середине сезона. Но свой срок по распределению – три года - честно отработал и мог уйти с чистой совестью.
- И в Молодежном Вы нашли то, чего не хватало в Витебске?
- К сожалению, у нас не сложились отношения с Григорием Ивановичем. И дело даже не в том, что не совпадали наши позиции как художников... В общем, мне там не работалось и не жилось.
- Итак, Вы покинули и Молодежный театр...
- Да, в перестроечную эпоху, когда был разрешен полный хозрасчет и театрам позволили зарабатывать самостоятельно, образовалось творческое объединение «ЭТО» при Мингорисполкоме. Одним из творческих подразделений его был Театр драмы и комедии под руководством заслуженной артистки Республики Беларусь Неллы Короткевич. Был в этом театре спектакль «Зойкина квартира», где играли актеры из многих театров, в том числе - из Театра имени Янки Купалы. У нас сложилась небольшая труппа. Я играл графа Обольянинова. Очень интересная была работа: я там пел под гитару, вживую...
- Вы еще и поете?
- Нет, я не могу это назвать пением. Вообще, когда драматические актеры всерьез начинают делать вид, что они умеют петь и танцевать... Это так же смешно, как если певцы начинают играть драматические роли. Вы не согласны?
- Не совсем.
- Ну вот хотя бы Волочкова - звезда балета, дива, светская львица... Зачем она взялась играть в этом сериале («Место под солнцем» - прим. ред.)? Грустно. И так же грустно певцу слушать, как поет драматический актер, да?.. У меня нет комплексов, я играю на гитаре и даже сам сочиняю мелодии. Нет... Я все эти мелодии, скажем так, просто изъял из пространства.
- Может быть, Вы и стихи пишете?
- В школе исписал целую тетрадку. Потом перечел и понял, что я неталантлив. Все это было серо, бездарно... С тех пор для души не пишу. А на заказ - могу. Но это ведь уже не поэзия.
- А знаете, вот такая повышенная требовательность к себе - скорее всего, признак настоящей одаренности. Графоманы, как правило, очень трепетно относятся к своему умению рифмовать слова и видят в этом Божью искру, не больше и не меньше.
- Я работал одно время на радио Би-эй и занимался рекламой. Сейчас это называется «пиар», кажется. Реклама была большей частью игровая, я придумывал на заданные сюжеты песни и стихи. Вот там мое умение рифмовать пригодилось. Это было удачно, по общему мнению. И мне так казалось. Но... Любая работа под чьим-то руководством меня утомляет. Ничего с собой поделать не могу.
- Интересно, как Вы, с таким независимым характером, могли оказаться в профессии, которая изначально предполагает наличие главного человека в Вашей жизни - режиссера?
- Да случайно, в общем. Еще в десятом классе я не предполагал, куда пойду учиться. Знал одно: нужно заниматься чем-то в гуманитарной области. У меня всегда лихо получалось сочинять на ходу, выкручиваться из любой ситуации. И даже в школе у меня была кличка «Драмик».
- Вы заканчивали школу в Минске?
- Да, я минчанин, 60-я школа... Кстати, очень много людей искусства из нее вышло: есть и скульпторы, и художники...
- И что все-таки подвигло Вас на поступление в БГТХИ?
- На киностудии в ту пору работал такой человек замечательный, Николай Николаевич Бондарчук. В 80-е годы он набирал студии, дети из которых играли в массовках. У него было удивительное чутье: он из толпы мог выделить одного, и это был правильный выбор. Саша Тимошкин, Эвелина Сакуро - по-моему, это его «находки» и открытия. Когда я попал к нему в студию, он меня тут же спросил: «Если я вам сейчас предложу вымыть здесь пол, чтобы вы здесь остались, что мне на это скажете?» Я ответил: «Согласен». Он мне сказал: «Если бы вы ответили иначе, я бы вас не взял». Это был такой небольшой урок, из которого я сделал вывод: в этой профессии надо делать все. Рано или поздно это принесет свои результаты... Вот так я попал в студию, а в 17 лет поступил в институт, сразу после школы. Закончил в 21 год. А что было дальше, вы знаете.
- Нет, не знаю: мы с Вами еще не «поступили» в Театр имени Янки Купалы, на главную сцену страны!
- Да, мы остановились на Театре драмы и комедии... В то время у меня так сложились семейные обстоятельства... Семья моя из Витебска переехала в Минск, жить нам было негде, маленький сын, ему тогда три года было. Жена преподавала в мединституте, но все равно денег нам не хватало. В общем, было трудно. Правда, вскоре мы получили квартиру, но в ней буквально ничего не было. И я понял, что надо что-то делать, и принял решение: уйти из театра. Правда, далеко от искусства все-таки уйти мне не удалось: работал в организации, которая занималась видеопрокатом на тех же хозрасчетных условиях. Если в театре получал около двухсот рублей, то здесь - в три раза больше.
- И все-таки, судя по тому, что мы сегодня с Вами разговариваем, это не стало окончательным выбором.
- Да, наступил момент, когда я понял: деньги - не главное. Их количество не улучшает отношений в семье, друзей надежных не прибавляет... И я вернулся в театр: Анисенко открыл тогда свою «Вольную сцену». Мы с ним были знакомы с Витебска. Именно у него я сыграл одну из лучших своих ролей - Буштеца в «Рядовых».
- Как Вы вписались на «вольную» сцену?
- Это был самый интересный и самый тяжелый этап в моей творческой жизни. На «Вольной сцене» я, Володя Корпусь (ныне покойный, к сожалению) и Толя Кучиц были самыми старшими. В постановках было мало возрастных ролей, и мне приходилось снова работать «на преодоление»: герои не были мне близки ни по духу, ни по возрасту. Это была тяжелая школа, но она меня многому научила. Иногда приходилось в одном спектакле играть двух персонажей. Причем выходить за второго нужно было через сорок секунд после того, как первый удалился! Я должен был выйти на сцену уже другим человеком.
- Какие самые знаменательные в Вашей биографии постановки состоялись в этом театре?
- В «Барбаре Радзивилл» я играл совершенно несвойственную для меня роль. Она называлась Маршалок, и я своим присутствием связывал отдельные сцены - разделенные временем и местом действия. Например, одна сцена происходила в1812 году в Кракове, а другая - в 1813-м в Варшаве. Я выходил, читал какие-то стихи и связывал это действие воедино... Потом была «Карьера Артура Уи», Эрнесто Рома. Это такой совершенно безумный человек, как теперь принято называть, «отмороженный», который может выстрелить, ударить, убить человека просто ни за что. Очень тяжелая была роль, мне первое время приходилось даже, извините за подробности, выпивать, чтобы как-то абстрагироваться от персонажа. Еще одна значительная работа - «Ричард III». Мы с ним ездили в Эдинбург, на знаменитый театральный фестиваль. Я играл в нем собирательный образ: в программке напротив сразу трех персонажей стояла одна моя фамилия.
- У Вас накопилось довольно много шекспировских ролей в творческом активе, да?
- Да, если считать три роли в «Ричарде», роль в телепостановке Михаила Пташука «Макбет» и Миляга в «Сне в волшебную ночь посередине лета».
- И все-таки Вы ушли от Анисенко...
- Я ушел из его театра за год до того, как «Вольная сцена» была закрыта. Наступил момент, когда мне показалось, что Валерий Николаевич... остановился как режиссер, как художник. И я ему сказал, что не вижу перспективы. У нас с ним всегда были честные отношения, мы говорили друг другу правду. Он меня поддержал когда-то, задал качественно новый виток в моей биографии. Представьте, ведь я в первый же свой сезон в Витебске поехал на гастроли в Москву, с театром имени Якуба Коласа.
- В общем, в конце концов Вы ушли к Раевскому.
- Не все так просто. Раевский как-то парадоксально принимает в свой театр: или всех сразу, курсом, или по одному и очень сложно. И все эти принятые огулом люди потом висят балластом и дурно влияют на тех, кто пришел в театр работать... Можно же ничего не делать, получая те же деньги. Особенно сегодня, когда звание народного артиста, например, ничего не добавляет. Денег особых, по крайней мере. Да и льготы... Достаточно условные...
- Однако нередко для Ваших коллег получение звания становится вопросом принципиальным, а то и драматическим.
- Мне подобные переживания непонятны. Это наследие прошлого, советского причем. Актера должны знать как личность, Имя.
- И если уж считать заслуги - так по количеству и качеству сыгранного, да?
- Да. И платить актеру желательно по тому же принципу. Сергей Шакуров, уходя из театра, честно сказал: «Я устал кормить двести человек», Но это Москва, там другие возможности. В нашем городе такие демарши невозможны в принципе.
- Что Вас привело на телевидение?
- Меня привлек прямой эфир, живой процесс. Я ощущаю зрителя за кадром так же, как если бы он сидел в темном зале. Я знаю, что зритель - здесь! Телевизионный эфир для меня - тот же зал, да еще и тысячекратно увеличившийся. Поэтому самое мучительное для меня - записные передачи, иногда они случаются - по техническим причинам.
- Вам ничего не хотелось бы изменить в «Делах семейных»?
- Естественно, меня не все устраивает. Текст, сценарии пишут очень разные люди, и не всегда я, сорокачетырехлетний человек, со сложившимся характером, со своим опытом, взглядами на жизнь, интеллектом, мужчина, в конце концов, вынужден повторять то, что мне не свойственно. Часто я тексты переделываю. Иногда получается нечто диаметрально противоположное оригиналу. Возникают, конечно, время от времени конфликты с редактурой... Но зрители-то думают, что когда я говорю - это говорю именно я, а не редактор и не режиссер. И мне небезразлично, какое у зрителя обо мне складывается мнение.
- Лиши Вас этой передачи, сильно заскучаете?
- Любая творческая идея конечна, у любого творческого проекта есть свой срок. Поэтому в театре бывает смена поколений, у художников - «розовый» период сменяется «голубым», передачи открываются и закрываются...
- В общем, философски к этому относитесь. А популярности Вам «Дела семейные» добавили?
- У меня нет однозначного ответа. Меня стали больше узнавать, конечно. Но ведь ничего сверхъестественного я на экране не делаю. А в любой роли, для того чтобы она «цепляла» зрителя, должен быть какой-то «перевертыш», что-то новое, что-то необыкновенное... Чего от тебя никто не ожидает.
- Таких ролей у Вас немало в театре. А в кино?
- Кино... Самое смешное, что впервые я попал на съемочную площадку под Черновцами. Брестский театр там был на гастролях, и в предместьях снимался фильм «Баллада о доблестном рыцаре Айвенго». И наши актеры попали в него на маленькие роли, я в том числе. Моим первым партнером оказался Александр Филиппенко. То есть партнером – это сильно сказано. Я сидел на дереве, в густой листве, а он - под ним!.. Потрясающий актер. Он готовился к выходу на площадку за полтора часа до съемок. Но уж когда входил в роль... Мурашки по коже: совершенно другой человек! Хорошая школа.
У меня большая работа в сериале «Нескучные материалы», его сняли на РенТВ - это пародия на «Секретные материалы». Я снимался у Михаила Пташука в телеверсии «Макбета», у Андрея Кудиненко - в «Оккупации. Мистерии» старосту сыграл.
- Положительных больше играете персонажей или отрицательных?
- Отрицательных. Злых, ужасных. Меня на сцене убивали уже раз сорок: почти все мои персонажи погибают трагически... В общем, если бы я был в жизни плохим человеком, мне бы такие роли не давали. Неинтересно было бы!
- Мне кажется, по-настоящему злые люди в актерской профессии не задерживаются.
- Да есть свои нюансы... И взбалмошные мы, и истеричные бываем, и ревнивые... Разные.
...Я никогда не стремился попасть в массовку на третий план. В результате снялся всего в четырех фильмах. Некоторые, знаете, говорят: «Я снялся в сорока четырех фильмах». А если проверить, что это за роли... В общем, лучше все-таки в четырех, но в приличных ролях. Многие ходят на студию, как на работу: вдруг какой эпизодик предложат. Я этого принципиально не делаю. Наверное, потому что больше ориентирован на театр. За пять лет сыграл в театре пятнадцать хороших, больших ролей. Для Академического театра это очень много.
- Неужели не снимались ни в «Каменской», ни в «Законе»?
- Снимался, конечно. Но как-то интуитивно понимал, что эти эпизоды вырежут. Их и вырезали! Это очень распространенная сериальная практика. Поэтому получал за работу какие-то небольшие денежки и уходил с чистой совестью.
- Из сериала «Неба и земля» Вас, однако, вырезать не стали.
- Нет, очень хорошие сцены с моим участием все-таки вырезали. Но на этом сериале я поближе познакомился с Верой Поляковой. Мы были знакомы и раньше, но так долго никогда не общались. Теперь Вера - моя жена. Так что, это оказался самый счастливый для меня сериал...
- О планах Вас не стоит спрашивать, наверное? Не ответите?
- Почему же. Планы у меня простые: не отказываться от хороших ролей. И в театре, и в кино!

«На экранах», № 6, июнь 2005, г.
 
200stran.ru: показано число посетителей за сегодня, онлайн, из каждой страны и за всё время
 
© 2008-2012 belactors.info. При использовании материалов ссылка на сайт обязательна.