Белорусские актеры театра и кино Люди театра и кино Интервью, рецензии Ссылки Гостевая

   Карта сайта  Для писем  На главную
• БИОГРАФИЯ

• ТЕАТР

• ПРЕССА

• ФОТОГРАФИИ

• КОММЕНТАРИИ


Если Вы заметили неточность,
если Вы располагаете
дополнительными
сведениями, напишите
администрации
или оставьте
сообщение в Гостевой.
Спасибо.
  АКТЕРЫПСЕРГЕЙ ПЕТКЕВИЧ

Петкевич Сергей Лаврентьевич

Петкевич Сергей Лаврентьевич

Петкевич Сергей Лаврентьевич

Петкевич Сергей Лаврентьевич
 Петкевич Сергей Лаврентьевич 
    Сергей Петкевич:
    «Я чертовски обаятельный!»

     Елена Данилова

Сергей Петкевич - человек ответственный. Наша первая встреча неожиданно сорвалась. Но неделей позже он каким-то чудом нашел время в своем сумасшедшем графике. Через пару часов его ждут на сцене, а мы сидим в театральном фойе и неспешно ведем разговоры за жизнь. Мой собеседник не в лучшем виде - помят, неопрятен. Тот ли это Петкевич, что так красиво улыбается с галерейного портрета над нами? Тот. Просто в образе. Только что закончилась репетиция нового спектакля «На дне», где он играет Актера, вершина карьеры которого - могильщик в «Гамлете». Странное дело, что этот образ достался именно Петкевичу, сыгравшему почти полсотни ролей и не раз главную. Актер (ну, конечно, не герой пьесы Горького) рассказал нам, почему спектакли с его участием так популярны и что в сорок лет жизнь на сцене только начинается.

«Ты на многое не рассчитывай»
- Сергей, расскажите о месте, где вы выросли.

- Я из городского поселка Узда Минской области. Правда, теперь это уже город. Первые упоминания об Узде относятся к 1494 году (смеется). Но опустим эту историю. Наш Узденский район считается кладезем талантов, в особенности литературных. Половина белорусских «пісьменнікаў» вышла оттуда.
- У вас была творческая семья?
- Откуда? Я вообще не знаю, как так получилось. Мама моя на швейной фабрике работала. Папа слесарем в автомастерской. В моей жизни все случилось, как в сказке. Было у отца три сына: два умных, а третий - Сергей Петкевич. Что-то щелкнуло - и я решил поступать в Белорусский государственный театрально-художественный институт.
- С нуля?
- Не совсем. Один год занимался в театральном кружке. Мы поставили отрывок из какой-то пьесы, на конкурсе в Молодечно что-то заняли. Это, наверное, и зацепило. Потом поехал поступать. Хотя сразу после школы не планировал - не успел толком подготовиться. Но басня, отрывок у меня были. Помню, читал Симонова «Жди меня». Прекрасно читал! (смеется) Звучало это примерно так: «Жди меня, и я вернусь, только очЭнь жди». Белорусский акцент был жутчайший. Но Мазынский, который в тот год набирал курс, дал добро: хай падае дакументы. Остальные не были в таком восторге: пусть подает - все равно не поступит. Прямо так и говорят, будто меня рядом нет!
- А вы?
- Подал документы, прошел первый тур, второй. В итоге осталось сдать белорусский язык и литературу. Налег на учебники, стал зубрить. Но по ошибке моя зачетка попала в стопку с русским. Была - не была! Пришел на экзамен, а обратного хода уже нет - пока тащил билет, комиссия расписалась в зачетке, осталось только оценку выставить. Я аж онемел, когда прочитал вопросы: «Герой нашего времени» Лермонтова, приставки при- и пре-. Ну, как-то на четверку сдал. В результате, поступил. Почти отучился - женился. Окончил - и сразу сюда.
- А почему именно в Бресте решили бросить якорь?
- Жену люблю. Она из Бреста и не захотела оставаться в Минске. Она тоже играет в нашем театре - актриса Татьяна Нестерук. В 1993 году мы поженились, а в 1994-м приехали сюда. Хотя в театре я тусовался уже давно. Он тогда был еще в старом здании. А это только заканчивали. Его открыли, по-моему, в 1995-м спектаклем «Фигаро». Это была моя первая главная роль в театре.
- Так вот сразу попали в обойму?
- Перед этим мы делали студенческую работу «Полоумный Журден». А потом уже начали репетировать «Фигаро». Честно говоря, не ожидал, что такое счастье свалится. Все-таки по своей специализации я актер второго плана. И когда уезжал из Минска, мне говорили: ты на многое не рассчитывай, бери вес по силам, ты актер второго плана - запомни свое место. Нет, не могу сказать, что я был брошен тут на амбразуру. Ведь на эту роль пробовались три актера. Но в результате я остался единственным Фигаро. Режиссер спектакля Чхаидзе не раз потом говорил: «Сергей, ты будешь гордиться, что ты самый молодой Фигаро в истории театра». Горжусь - тогда я был молод, красив, талантлив.
- Сколько вам было? 20?
- 21, когда репетировали, и 22, когда выпустили.
- Фигаро, Дон Жуан, Астров, Хлестаков... Вам всегда доставались лакомые куски. Сами себе не завидовали?
- Тут не до зависти. Такой материал требует соответствующей отдачи. Если не тратиться, не цеплять зрителя, тогда смысл этим заниматься? Для меня абсолютно неважно, главная это роль, второго плана, эпизод. Учили меня так. Я, слава Богу, получил хорошее актерское образование. Меня научили, что надо тратиться везде. Как там говорят? Нет маленьких ролей, есть мелкие артисты. Поэтому люди ходят на меня. Спрашивают: «А Петкевич сегодня играет? Нет? Тогда мы подождем, когда будет играть». Не хочу хвастаться, но придется. В спектаклях, где на роли два артиста - я и мой партнер, меня обычно любят больше...
- Чувствовали, что коллеги вам завидуют?
- Как-то нет, не замечал этого. Может, и было. Да, скорее всего, что было... Но не до этого мне, честное слово, не до этого...
- А молодежь наступает на пятки?
- Скорее бы! Я ее очень люблю. Но у ребят чересчур много амбиций: иногда хороших, а иногда пустых. И мне до сих пор приходится быть впереди. Выходишь на сцену и думаешь: оно тебе надо? Ты все уже сделал, мало-мальски себе имя заработал, да успокойся уже. Но нет, все равно приходится доказывать, что все еще могу, что не списанный материал. По-другому просто не умею.

«Я чертовски обаятельный»
- У актеров принято спрашивать, как они готовятся к спектаклю. Вы за какое время до начала приходите?

- За час до спектакля уже в театре. Хотя есть роли, которые требуют особого, долгого настроя - глубокие, драматические. Например, Астров в «Дяде Ване». Бывало, после утренней репетиции закрывался в гримерке и сидел там до вечера. А есть роли, в которые легко впрыгиваешь, как, допустим, «Гарнир по-французски». В этот спектакль люблю входить спонтанно. Чтобы вот так - пришел, переоделся, проверил реквизит. Всё - шух на сцену. А вообще у меня перед каждым спектаклем есть свой обязательный ритуал - чашечка кофе...
- Кофе без сигарет?
- Сигарета отдельно, в курилке. У нас с этим строго. Да и давно пора бросить - у меня же хронические проблемы со связками. Но пока не могу - нет желания. Ни разу еще не бросал курить, а мысли уже появляются. И это хорошо.
- Сергей, а с кем гримерку делите?
- У нас гримерка старожилов: Евгений Тарасов, Виталий Воронкович и я. Последняя на втором этаже - остальные заполняет молодежь. Всех стариков хотели переселить вниз - на первый этаж, но мы пока держимся, не сдаемся...
- До отдельных апартаментов не доросли? Или у вас в театре это не принято?
- Не принято. Хотя нет! У Константина Ивановича Перепелицы - персональная. После смерти Сергея Ивановича (Евдошенко - Е.Д.) он остался один в двухместном «номере». Наверное, актеры боятся к нему подселяться (смеется).
- На сцене вы были Дон Жуаном. А в жизни вам приписывали романы с партнершами?
- Часто. Но жена никогда не ревновала. Она знает, что я однолюб. А больше всего слухов ходило о моем якобы романе с Люсей Рябой. Работала у нас такая актриса, потом вышла замуж и уехала в Минск. Долгое время, лет десять, мы были с ней основными партнерами - играли в «Фигаро», «Дяде Ване», «Темной истории», «Блэз и Мари». И многие думали, что мы женаты.
- На одном из фестивалей «Белая вежа» вам достался специальный приз жюри «Любимец публики»...
- Да, в тот год я вел фестиваль, а также показывался в двух спектаклях - нашем и театра кукол. Дмитрий Нуянзин поставил мюзикл «Али-Баба и сорок разбойников». У меня там был эпизод с куклой, отыграв который, я чуть не расплакался на сцене - кукольники аплодировали мне стоя. Представляете - мне, драматическому актеру! Так им понравилась игра. Хотя это не целиком моя заслуга. Спасибо Дмитрию Нуянзину, он меня муштровал по полной, не делал никаких поблажек, учил, как нужно управлять куклой. А это адский труд, я вам скажу. Если здесь основной материал - мое тело, мой голос, то там надо душу в куклу вложить, оживить ее...
- А как думаете, в чем секрет вашей популярности?
- Я уже говорил об этом - в самоотдаче, которую зритель видит. Ну и потом я чертовски обаятельный (смеется). Жена постоянно говорит: ты очень добрый, и со сцены это видно. Даже когда я играл в спектакле «В списках не значился» чуть ли не предателя, язвительного такого человека, нехорошего, теща моя, посмотрев, сказала: а чего ты говорил, что он предатель? Нормальный же человек. Просто он хотел жить и поэтому так поступил. И она, представьте, еще и пожалела меня. Мол, зачем «застрелили». Замечательно!
- Но вы ведь не исключаете, что кому-то не нравитесь. Как относитесь к критике?
- Всегда положительно. Особенно если она обоснована. Когда я понимаю, что за этим стоит взвешенное мнение, а не субъективные придирки, типа «как ты одет, ты же актер, почему не побрился?». Это не критика. Это лишь для того, чтобы подковырнуть. А нормальная позитивная критика, даже если она агрессивна, - на здоровье. Я всегда прислушаюсь, ведь это помогает расти. Если слушать только похвалу, а на замечания закрывать глаза, то это будет из той оперы: ой, что это у меня между лопатками: то ли соли откладываются, то ли крылья прорезаются...
- Сергей, а популярность вас не тяготит?
- Нет, потому что я ее не ощущаю.
- Что, правда? На улице вас не узнают?
- Не знаю. Запахался я малеха. Вот где я так по улице хожу? Утром сел в автобус - и на работу. Едешь, а люди все в себе, в своих заботах. В театре я стараюсь полностью выключаться из той жизни. Не хочется тащить негатив на сцену. Хотя вот сейчас ставим «На дне». Мрачный спектакль будет, отвратительный, чтобы зритель в зале понимал, что вот так жить нельзя...

« У нас профессия - хотеть»
- Что чувствуете после спектакля обычно - подъем или опустошение?

- По-разному. Ведь один и тот же спектакль всегда играется по-другому. Нет ни одного, который бы воспроизводился, как кинопленка. Потому что рядом работают живые люди. Кто-то встал не с той ноги и немного не в том настроении - ты же не будешь ему, как автомат, повторять, что было на прошлом спектакле. Где-то интонацию возьмешь другую, где-то мизансцены по-новому выстроишь, лишний раз посмотришь в глаза партнеру...
- А бывает, чтобы роль «легла» на ваш характер, или, наоборот, ему противоречила?
- Стопроцентных попаданий никогда не было - все равно это не я. Всегда приходилось искать другие краски - не свои. А таких ролей, чтобы вообще «не мое», тоже не было. Еще во время учебы нам давали роли на преодоление. Так преподаватели проверяли наши возможности: что можем, а что нет. В театре же большую роль играет актерское амплуа. И даже если тебе достается отрицательный персонаж, все равно нужно найти в нем положительные качества. И тогда все получится. А если играть подонка, играя подонка, - это будет скучно, и с первой минуты зритель потеряет к тебе интерес.
- Что вам ближе - роль драматическая или комическая?
- Я люблю, когда люди смеются. Люблю комедии играть. Еще мне нравится заставлять зрителя думать. Вот идет у нас «Очень простая история», где я несчастного пьяницу играю. Зритель смеется надо мной, но потом наступает момент - я читаю монолог, делаю паузу, и в зал опускается тишина. Всё - пошла драма, пошла боль человеческой души, пошла обида на эту жизнь проклятую...
- Легко выходите из роли?
- Тоже по-разному. Допустим, Мармеладов. Играть всего-то ничего. Первая сцена - мой монолог, а дальше - убивают. Появляюсь я только на поклоне. Но от этих двух эпизодов отхожу где-то с час. Была бы возможность, я бы, наверное, лежал. Но в фойе на диванчик не придешь, а в гримерке только стулья... Да, монолог тяжелый - крепкий нерв нужен. За кулисами выдыхаю, как будто вагон с мешками цемента разгружал. А на сцене всего семь минут. Люди думают - легкая профессия. Мама моя, например, первое время удивлялась: «Тебе за это еще и деньги платят?». Но в последние годы уже понимает: это работа и работа тяжелая...
- А как обычно находите компромисс между режиссерским «надо» и актерским «не хочу»?
- Что значит «не хочу»? Вы что? Надо! Так меня учили работать. Сначала нужно понять, что от тебя хочет режиссер, потом примерить это на себя, и если подходит - значит, разговоров нет никаких. Если не ложится, тогда уже начинается диалог с режиссером, ищется компромисс. А насчет «не хочу» - забудьте. У нас профессия - хотеть.
- Чего бы никогда не сделали на сцене? Что для вас неприемлемо в театре?
- Терпеть не могу пошлость. И если я чувствую, что в эту сторону клонится, всячески пытаюсь исправить, чтобы не выглядело пошло или не вызывало пошлых ассоциаций. Юмор на уровне засунутого пальца в нос или ниже пояса - это не драматический театр и даже не комедия. Этого на сцене не должно быть.
- У вас есть страхи, комплексы?
- Извечный страх любого артиста - выходишь на сцену и не понимаешь, какой спектакль идет, и текста не помнишь. В моей практике было два таких случая. Первый - играли «Затюканного апостола». Ухожу за кулисы переодеться и вдруг замираю, как вкопанный, что говорю, что делаю? Белый лист! Помреж быстренько за пьесу, подсказывает - и действие пошло. А самый страшный ступор был на позапрошлом «Преступлении и наказании». Роль Мармеладова вводная, играл всего раза три. В середине монолога вдруг понимаю - не помню. А никто же не подскажет. Это же твои мысли. Ну, выдержал паузу. Налил из графина водку - водичку, конечно, воду. Выпил и - щелк, пошел дальше.
- А какие у вас актерские амбиции? На что еще способен Сергей Петкевич?
- Да я все могу дать. Пускай только приходят и берут. Мне же не жалко. А из амбиций... Все-таки, ребята, у меня специализация - актер театра и кино. Ну, хочется в кино сняться, черт возьми, как хочется! Но пока - никак.
- Но массовка же была?
- Массовка? Была! Еще в академии попал на большой метр в эпизод. Фильм «Вальс золотых тельцов». Снимали сцену в аэропорту - так я прямо за Шакуровым стоял в столовке! И вот показывают кино по телевизору, собрал я народ: «Сейчас покажут». Ага, покажут, конечно. Вырезали эпизод. Еще недавно снимался в массовке фильма «Высоцкий. Спасибо, что живой». Жутко разочаровался в этом кино. Ай-ай-ай. Это, конечно, мое личное мнение. Но не надо было Никите озвучивать. Я слышал, как на съемках Безруков говорил, и он прекрасно это сделал бы. А Никита - все-таки не Володя. Не надо было ему лезть. Это единственное разочарование от фильма. А в целом мне кино понравилось.
- Был ли момент, когда хотелось уйти из профессии?
- Каждый день. Особенно, если что-то не получается. Тогда хочется все бросить, тогда ругаю себя нещадно - бездарь, тупица! Конечно, бывают периоды апатии. Профессия все-таки нервная, творческая. Постоянно тратишься, постоянный выплеск энергии. Врачи говорят: отдыхать надо. А когда отдыхать? На прошлой неделе пять спектаклей было. А по утрам - репетиции...
- Вы работали на телевидении. Не думали театр променять на голубой экран?
- Никогда и ни за что. Но это был полезный опыт работы. Я вел программу поздравлений «Желаю вам». Много закадрового текста начитал. Но целенаправленно этим заниматься не хотел бы. Мне надо видеть глаза зрителей, а не объектив. Меня всегда тянет в театр. Вот сидишь без работы долго. Первые два-три дня в отпуске хорошо, а потом начинается ломка: как же так, с утра не надо в театр, не надо на сцену. Да что же это такое, да сколько это будет продолжаться? Спасают только поездки на родину - хоть какая-то смена обстановки. Там хорошо. Там сердце. Там мама...

«Неожиданно стукнуло сорок»
- Сергей, интересно, а какой вы дома.

- Деспот и монстр (смеется). Ну, конечно же, нет! Я очень люблю тишину. Но мои девочки! Прихожу, а они с порога: «Папа, а она мне компьютер не дает!». Я понимаю, были бы два пацана, подзатыльники надавал и все дела... Да, у меня две девочки - Полинке будет 13, а Машке 17 исполнилось, в этом году школу оканчивает. Выпускно-о-ой! (берется за голову). И когда она только успела вырасти - не заметили. Как-то неожиданно мне стукнуло сорок. Я помню свое 30-летие хорошо. А где десять лет с 30 до 40? Где они? Куда делись-то? Если бы не видел, что дочка выросла, я бы и не знал, что постарел.
- Дочка, наверное, метит в актрисы?
- Нет, не хочет. Она знает, что это такое, видит наш пример. У нас есть два парных спектакля - «Прымакi» и «Очень простая история» (Танюша там соседку мою играет, жену Жени Тарасова). И вот, когда мы оба, изнуренные, приходим домой, дети знают - лучше не трогать... Их не тянет к театру. И хорошо. Больше всего боялся, что начнется «папа, хочу быть актрисой». И вот тут делай выбор, ломай голову...
- Отговаривали бы?
- Обязательно. Я вообще поражаюсь, как меня когда-то мама отпустила. Я говорю ей: «Мам, я поехал в Минск поступать на артиста», а она даже не отговаривала. А ведь если бы я тогда знал...Нет, все равно бы пошел - молодой был, безбашенный!
- На сцене тратится колоссальное количество энергии. Как ее восполняете?
- Я жутко люблю спать. Это у меня привычка уже такая - в понедельник, единственный выходной, не будите меня. Мне надо отоспаться часов 12-14. Потом лезу в интернет, включаю телевизор. Так и отдыхается. Еще люблю в земле ковыряться. У тестя с тещей дачка есть километров 10 от Бреста. Вырваться им помочь - это и есть самый настоящий отдых, когда полностью переключаешься...
- За кинопремьерами следите? Какой фильм произвел на вас самое большое впечатление?
- Стараюсь. Из последнего понравилась третья часть «Людей в черном». Я вообще люблю фантастику и даже немножко ужасы. Типа «Чужого» или шикарнейший русский был фильм «Лифт». Почему «Люди в черном-3»? Порадовался за сценаристов - они умудрились на фоне всей этой фантастической истории с инопланетянами поднять линию человеческих взаимоотношений. А это всегда хорошо.
- А со спортом в каких отношениях?
- В школе был чемпионом по легкой атлетике. Прыгал в высоту. А сейчас так напрыгаешься на сцене за день, что потом идти в спортзал просто лень. Люблю бильярд - зеленое сукно хорошо нервы успокаивает. Но это дорогое удовольствие, а свой в квартире не поставишь. Особенно снукер - стол весь зал займет. Так что приходится смотреть по «Евроспорту». Первое время не мог въехать в эту игру. А потом затянуло. Хорошая зарядка для ума - главной актерской мышцы.
- А экстремальные развлечения любите?
- Скажем так, я теперь взрослый человек, степенный. И дуростями уже не занимаюсь. А по молодости было у меня одно увлечение, еще со времен «Фигаро», когда мы на гастроли ездили. Я всегда в час, в два ночи ходил в парк, залезал на колесо обозрения в верхнюю корзину и смотрел оттуда на ночной город. Была еще одна обязательная традиция, тоже ночная и тоже на гастролях. Если в городе есть река, а через нее мост, я всегда проходил по перилам туда и обратно. Давно это было. Сейчас-то я уже умнее стал!

Театральная байка от Сергея Петкевича:
Идет премьера. По фойе ходит взволнованный режиссер. Рядом переживает худрук. Прислушиваются - вроде хорошо играют. И тут открывается дверь, из зрительного зала вылезает мужик и тихонько закрывает за собой дверь.
- Что случилось? Неужели не понравилось?
- Да нет, почему - понравилось, - отвечает им мужик.
- Актеры плохо играют?
- Нет, замечательно.
- Декорации не понравились?
- Хорошие декорации.
- Может, музыка слишком громкая?
- Не-не, все в порядке.
- Так почему же вы тогда вышли?
- Да как-то страшно одному в темном зале.

«Заря - Информационный портал» от 27 марта 2013 г.
 
200stran.ru: показано число посетителей за сегодня, онлайн, из каждой страны и за всё время
 
© 2008-2012 belactors.info. При использовании материалов ссылка на сайт обязательна.