Белорусские актеры театра и кино Люди театра и кино Интервью, рецензии Ссылки Гостевая

   Карта сайта  Для писем  На главную
• БИОГРАФИЯ

• ТЕАТР

• КИНО

• ПРЕССА

• ПУБЛИКАЦИИ

• ФОТОГРАФИИ

• ДИСКОГРАФИЯ

• КОММЕНТАРИИ


Белые города Алексея Шедько
Сайт

Если Вы заметили неточность,
если Вы располагаете
дополнительными
сведениями, напишите
администрации
или оставьте
сообщение в Гостевой.
Спасибо.
  АКТЕРЫШАЛЕКСЕЙ ШЕДЬКО

Шедько Алексей Адольфович
Фото Евгения Ковальчука
 Шедько Алексей Адольфович 
    Алексей Шедько
    «Рок-музыка - это вначале музыка...»

     Олег Климов

Очередная «Рок-коронация», которая, тьфу-тьфу-тьфу, пройдет в январе будущего года в Минске, обещает стать захватывающим зрелищем с точки зрения распределения наград лучшим белорусским рок-музыкантам по итогам сезона'99. Этот год выдался урожайным на просто-таки замечательные альбомы. Некоторые из них уже вышли, некоторые выйдут вот-вот. Скоро на прилавках магазинов появится новая работа Алексея Шедько «Мое»...

- Давай с альбома, Леша, и начнем...
- Получилась такая довольно живая и остросюжетная программа. То есть в каждой песне есть сюжет и сам альбом сюжетный, в котором соблюдена определенная линия, песня следует за песней, и все как бы на одну тему. Жизненную. Альбом в основном задевает спектры человеческих взаимоотношений, в том числе отношений к государству - к тому миру, в котором мы все живем. В отличие от предыдущих моих альбомов этот более приземленный, может быть, неиллюзорный. Здесь более жестокая правда. У меня много накопилось таких песен, и всех надо было куда-то девать, я и решил их записать. Даже некоторые мы забыли записать. Оставили на следующий раз. В альбоме одиннадцать вещей, и если еще что-то добавлять, то был бы перебор, тогда надо было писать двойник, а на него не хватало уже никаких сил.
- Мне странно слышать от музыканта, песни которого до сего момента были наполнены больше небом, а не землей, что он вдруг сочинил что-то «про государство»...
- Песня называется «Это не рок-н-ролл». Там есть одно некрасивое слово... Но оно вполне литературное... Слово «блядь»... Во множественном числе... Имеются в виду женщины легкого поведения, но без указания фамилий, без указания их координат...
- При чем тут государство-то, я не понимаю?
- Я имел в виду не государственную политику, а общество. В песне ничего политического нет. Это отношение к жизни, к конгломерату, грубо говоря, в котором и ты, и я, и все они находятся. Мы же все иллюзионисты, мы же все любим представлять, а тут такой как бы жесткий взгляд. Мы любим сидеть и думать, что мы не там, где мы есть. Мы любим глядеть на людей и думать, что они не такие, какие они есть, мы хотим их видеть другими совсем. Все, что нас окружает, мы хотим видеть другим. Это хорошо, конечно, это помогает. Но на самом-то деле все не так. И иногда, когда очень далеко улетаешь куда-то, то начинаешь совершать неправильные поступки. И для того, чтобы не становиться такими вот идиотами, надо иногда снимать с себя розовое стекло и брать взамен увеличительное. Я сам очень много раз обламывался, до совсем недавнего времени считая, что все есть не так, как на самом деле. А потом мне становилось не по себе, потому что я видел во всем обман.
- О конкретном примере можешь сказать?
- Это не какой-то конкретный пример, вернувший меня на землю, а просто с течением времени, с возрастом я начал чувствовать, что уже не пацан... И, по-моему, стал пацаном еще больше. Но мне не хотелось бы, чтобы у меня развился комплекс такого великовозрастного тинейджера, поэтому мне надо держать себя на грани, чтобы не упасть ни в одну, ни в другую сторону... Ну это мы уже куда-то в дебри забрели.
- Что из музыки есть в альбоме?
- Практически все. Рок-н-ролл, тяжелый хард, есть лирика, облаченная в балладные формы. В целом же это рок-н-ролл чистой воды.
Мне многие говорили: «Леша, что это вдруг с тобой?» А я им всем отвечал: я так хочу, мне так нравится, мне хочется музыки, которая была бы еще жестче, проще даже, может быть, в чем-то. Мне хочется, чтобы это можно было слушать вне зависимости от моих взглядов на жизнь.
- На тебя ходит совершенно определенная часть публики. И вот ты ей предлагаешь такого Шедько-рокера. И слушатель, решив, что ты просто сошел с ума, раз заиграл рок, который играют пацаны, не пойдет на твои концерты. Может такое быть?
- Не думаю. В том, что я сейчас делаю, нет агрессии. Музыка просто стала немножко прозрачнее, немножко веселее, пожестче. Более утвердительней, что ли, четкой и конкретной. Мне хочется, чтобы уже наконец-то стало весело!
- Вкусности типа джаза и блюза на альбоме присутствуют? Как это было у тебя в предыдущих работах?
- Джаза не будет никакого вообще. Блюз, ритм-энд-блюз есть. И я рассматриваю свое пение, грубо говоря, как еще один инструмент в общем ансамбле других музыкальных инструментов. Тем более что у нас сейчас есть группа, которая называется СЕСТРА, и я теперь с радостью должен считаться с мнением своих коллег, с их вкусами, которые меня вполне устраивают.
- Это действующая группа, не сессионная?
- Действующая. Но я не буду уходить из театра, точно так же, как Антишин, наверное, не будет уходить из оркестра Финберга. Точно так же, как Костя Горячий, Игорь Лютый. У Кирилла Шевандо, Валеры Бажкова, Сергея Антишина есть какой-то свой проект, с которым они ездят выступать в Польшу.
- Сие означает, что будет больше ваших концертов?
- Мне хочется, чтобы их было больше, безусловно. Больше гастролей. Хочется, чтобы больше продавалось пластинок. Но я не могу сказать, что это какой-то новый виток в моей артистической судьбе, но во всяком случае это ступенька уже в другую сторону.
- Ступенька не в сторону, когда ты только начинал петь?
- Нет. Здесь просто все немножко посвежевшее... Может, я сам посвежел за последний год. В связи с разными событиями, которые со мной произошли. Мне сейчас живется гораздо проще, может быть. Не могу сказать, что я стал умнее, наверное, нет. Но мне стало намного легче.
- Еще раз попробую навести тебя на конкретику...
- Я поездил, я посмотрел, у меня произошли изменения в семейной жизни. Много всяких катаклизмов произошло за этот год, которые повлияли на то, как я жил. Не произошло такого страшного, что раз - кто-то умер, у меня повернулась башка и я начал по-другому думать. Нет. Просто мне стала больше нравиться эта жизнь. Я начинаю в ней видеть больше красоты. Я достаточно взрослый человек, я начал безжалостно истреблять то, что мне не нужно, иначе оно занимает место в багаже, который надо тащить за собой. И я избавился от многих вещей. Может быть, от этого кто-то пострадал, но я пострадал бы гораздо больше, если бы это оставил рядом с собой.
- Где записывался альбом?
- На студии «Меццо-Форте». Если предыдущий альбом мы записывали более полугода, то этот записали и свели где-то за месяц. Песни все были отработаны на концертах, мы просто пришли, с ходу включились в работу и сразу все сыграли.
Звук делал Павел Малышкин. Нам с ним очень хорошо работалось, это очень мудрый человек в плане записи, сведения и прочего. У него хорошие уши. Он молодец, соображает.
- Как насчет презентации?
- Да, конечно. Она пройдет 6 ноября в минском Доме офицеров. Я хочу пригласить еще кого-то выступить. Уже готов тираж пластинок, они будут продаваться на презентации сначала, а потом сразу же появятся в магазинах.
- Альбом выйдет только на компактах?
- Только. На кассеты у меня уже нету денег. Может, кассеты попозже выйдут (с «Я буду ждать» тоже).
- Среди читателей нашей газеты есть те, кто по финансовым соображениям не может позволить себе купить твой компакт. А где вообще можно купить альбомы Шедько? Нас часто об этом спрашивают в письмах.
- Хочу сказать, что как только выйдет новый альбом, то цены на предыдущих два уменьшатся наполовину.
Где купить? В Минске? В магазине «Глобус», в «Торговом доме на Немиге», на втором этаже, в «Проспекте», в магазине «Фокус»...
- Затронем мою навязчивую тему: Пит Павлов, до недавнего времени твой гитарист, и Алексей Шедько...
- У нас с ним отличные, теплые отношения. То, что произошло между мною и им, нельзя расценивать как конфликт. Совершенно банальный случай: Пит уехал на гастроли, а у нас на носу был достаточно серьезный концерт в концертном зале «Минск» 24 июня. И, как я понимаю, Пит сам не знал, когда он вернется. За неделю до концерта Пит появляется. Репетиции я начал уже за месяц, было нужно отрепетировать много новых вещей. Пит какую-то часть этих песен не знал. И я просто подумал, что ждать его означает рисковать провалом. Поэтому, подождав до последнего, я пригласил на место Пита Антишина, на что тот, слава Богу, согласился. И мы сделали новую программу, в которой и те вещи, что играл Пит, зазвучали по-новому, так как пришел по-иному мыслящий человек. И после этого сказать Антишину «большое спасибо» и снова вернуть Пита было бы свинством по отношению к Сергею, да и возможности такой не представилось.
У нас есть предварительная договоренность с Питом сделать акустический проект. То есть мы друзья, претензий друг к другу (у меня во всяком случае) у нас нет. Я понимаю, что Питу тогда надо было гастролировать, тем более что поездка было хорошая, обширная - Польша, Германия, Франция, по-моему.
- Павлов в интервью «Музыкальной газете» сказал, что, по его мнению, твою музыку никто так не чувствует, как он...
- Дело в том, что лично я не могу выделить кого-то - Павлова, Юшина или Антишина. Я не могу сказать: этот играет лучше, этот подходит больше... Звучание, конечно же, разное. Но к игре Антишина я уже привык; то, что мы записали, это к чему я привык. Я не вижу, ради чего мне сейчас ломать состав, нет такой необходимости. Да, это стало по-другому, но это не стало хуже. В чем-то даже это стало лучше. А потом... всем музыкантам, которые играют в СЕСТРЕ, больше нравится, как играет Антишин, это правда. И я должен прислушиваться к их мнению.
- До конца года ты хотел выпустить альбом с Юшиным.
- Дело все в Юшине. Материал, который он от меня просил, я давным-давно ему отправил - две полные, записанные с обеих сторон кассеты. Он обещал там в Штатах записать инструменты и прислать мне сюда на цифровом носителе, а я должен был здесь напеть вокал и отправить все это обратно. Пока все тихо.
Но это скорее юшинский проект. Он предложил это первый, он захотел записать свой альбом, используя в качестве материала мои новые песни, так скажем. Он их должен был обработать, сам сыграть на всех инструментах, сам записать так, как ему это видится. А я бы просто наложил голос.
- Ты ведь практически не выступаешь в сборных рок-концертах?
- Не выступаю.
- Избегаешь рок-тусовку, что ли?
- Мне в белорусской рок-тусовке очень многое не нравится. Мне не нравится отношение музыкантов к своей профессии. Я считаю рок одним из жанров искусства, к которому надо подходить, как к другим жанрам, например, к живописи. Рок-тусовка - это не пьянство, понимаешь? Это не развлечение, это не танцы там какие-то, не желание шокировать публику, допустим, вялым торсом. Рок-музыка - это вначале музыка, а потом уже - «рок-н-ролл». Вот что самое главное. Я так отношусь к этому. Для меня сыграть концерт - это все равно, что сыграть спектакль, где я должен не обмануть никого и сам не обмануться, где я должен все делать совершенно честно, только посредством музыкальных инструментов, звукоусилительной аппаратуры и прочего... Да меня и не очень-то зовут на всякие эти тусовки. По разным причинам. А сам я инициативу не проявляю. Мне интересно там с кем-нибудь повидаться, но так, между делом. Это сцена, понимаешь? Это сцена, ради которой ты существуешь, а значит, и относиться к этому надо трепетно.
- Но я не поверю, если ты скажешь, что среди этой тусы нет людей, которых ты можешь назвать своими коллегами...
- Они есть! Например, мне очень нравится группа ТРОИЦА. Страшно нравится, это просто здорово, это искусство, заставляющее думать, делать что-то хорошее, то, чего ты раньше и не собирался делать. Я их фанат. Но говорят, что у них какие-то катаклизмы произошли, интриги какие-то, я этого ничего не знаю.
- На мой взгляд, в Минске существует некое разделение музыкантов на тех, кто поет по-белорусски и по-русски. В белорусскоязычных рок-акциях редко можно встретить музыкантов, поющих на русском языке. В концерт, в котором принимают участие УЛIС, НОВАЕ НЕБА, N.R.M., тебя спеть не пригласят...
- Я не понимаю, почему в принципе так происходит. По-моему, толпе совершенно не важно, на каком языке для нее поют. И мне кажется, что это очень большая ошибка организаторов как бы национализировать праздник. Ни с того ни с сего. Потому что это не является отражением желаний той массы, которая приходит на концерт. Абсолютно нет. Я считаю, что если вы хотите сделать фестиваль национальным, то совершенно не обязательно, чтобы там все были белорусы. Мы что, будем еще требовать, чтобы и в зале все говорили только по-белорусски? И билеты будем продавать только тем, кто сдаст экзамен по белорусскому языку? Глупость все это. Это глупые и неумные люди.
- Ты не сочиняешь стихи на белорусском языке?
- Нет. И не пробовал. Зачем? Песни, да, пел. Ту же «Александрину». Еще когда-то давно была песня. Но я практически никогда не пел не свои песни... Мне кто-то как-то предложил спеть про подводников: есть, мол, текст о них. Я говорю: хорошо, спою, но это будет зависеть от того, на какой они глубине... По-моему, этот человек на меня обиделся... На стихи Рубцова я пел. Потом есть такой Елисеенков, композитор, в самом худшем смысле этого слова, он тоже мне когда-то предложил спеть свою песню. Он тогда был еще молодой, не такой большой начальник. Мы спели, и она получилась очень хорошо.
Я бы с удовольствием согласился принять участие в проекте с ТРОИЦЕЙ, с удовольствием решил бы их задачу, а не свою.
- А в каком из поэтов ты находишь самое свое?
- Мне нравится Бродский. Заболоцкий, есть такой поэт. Когда-то мне нравился Рубцов. Сейчас я с удовольствием почитал Пушкина, все так красиво у него очень. Потом Игорь Северянин (мне его книжку подарил один мой друг на день рождения).
Я ничего так не читаю, каждый день чтобы. В армии прочитал Достоевского. Фолкнера читал. Особенно мне «Особняк» у Фолкнера понравился. Стейнбек, «Заблудившийся автобус». Не так давно прочитал всего Солженицына. Мне как раз «Архипелаг Гулаг» как-то не пошел. А вот «Раковый корпус»... Я считаю, что это великий писатель, не зря он Нобелевскую премию получил, совсем не за то, что уехал. Это просто гениальный писатель.
- Почему тебя «в телевизор» не берут? Я понимаю, почему не берут белорусскоязычных рокеров, но тебя-то?
- Я не особенно себя туда предлагаю, может быть. Сами они не звонят. Может, они забывают просто? Утром - хотят, а к вечеру - уже забыли?
- Стопроцентно уверен, что ты был бы популярен в России. Жалеешь, что в свое время у тебя там не получилось?
- Я не могу сказать, что у меня что-то не получилось. По-моему, все получилось. Я знаю, что в Питере продаются мои пиратские альбомы. Но на рекорд-компании я свои записи не забрасываю. У меня и времени для этого нет, да и желания стать особо популярным тоже, заработать кучу денег...
- Нашел бы человека, который бы занялся твоими делами, промоушном...
- Наверное, есть такой человек, очень несчастный, потому что он мог бы заняться моим промоушном... Понимаешь, моя задача - это выдавать результат. Я его выдаю.
- Альбом «Бэмс» у тебя вышел в 97-м году, а до него был большой перерыв, когда ты ничего не выпускал. С чем это было связано?
- Я тогда в театре плотно работал, я теми своими работами заработал свой основной багаж как театральный актер. И у меня много есть театральных призов за лучшие мужские роли, с международных фестивалей.
А потом после Питера наступил некий кризис - и творческий, и моральный. Там произошла неприятная история, когда наш продюсер и менеджер в одном лице украл у нас аппаратуру и продал ее за одну ночь. И деньги пропил. Это был хронический алкоголик, вшитый. А когда расшился, поскольку проект был его, то он его резко свернул. Пацаны засмурели и разбежались от меня как тараканы. Я остался там один, мне нечего было делать, и я приехал сюда. Нигде не работал и просто проживал те деньги, которые там заработал, пока меня не пригласили в Русский театр. Тогда его руководитель Борис Иванович Луценко, можно сказать, меня спас, сам того не зная. Я о музыке тогда не думал... Были разовые какие-то акции...
- Нет желания перезаписать старые альбомы?
- Я хочу переписать «По колено в небесах», ну не весь, а самые такие вещи, как «По колено в небесах», «Шестой вагон», «Прощай, мой мальчик».
- Этапная для тебя была песня?
- Да, это очень хорошая песня. Надо заставить ее звучать по-другому. Современно, более жестко. Записать с другим отношением.
- Одна из моих любимых песен Алексея Шедько - отрядная песня группы КАЛИ ЮГА «Моя Маруся». Когда мы встречаемся с музыкантами группы за чашкой чаю, обязательно ее поем. Как бы ты к этому ни относился. Но, слушая ее в твоем исполнении, я вспоминаю сразу три произведения Шевчука: «Это все», «У тебя есть сын» (или «У тебя есть дочь», не помню точно, да простят меня поклонники ДДТ) и «Рожденный в СССР»...
- Знаешь что, это хорошо, мне нравится, когда начинают сравнивать. Меня обычно сравнивают или с ДДТ, или с Гребенщиковым. Обычно. Иногда сравнивают стиль некоторых песен с DIRE STRAITS. Но если подходить к вопросу так, то можно взять любой диск любого фирменного, современного музыканта и сказать, что это похоже, к примеру, на DEEP PURPLE. А это напоминает Фогерти...
- Да я не хочу, чтобы ты оправдывался!..
- Я не оправдываюсь, я говорю совершенно точно, твердо и определенно. ЭТО СОВСЕМ НЕ ПОХОЖЕ. ЭТО СОВСЕМ ВСЕ ДРУГОЕ.
- Но бывает так, что сочиняешь мелодию и ловишь себя на мысли, что где-то ты это уже слышал?
- Бывает. Я тогда ее бросаю и все... Но «Моя Маруся», например (открою секрет), похожа совсем на другую песню. Знаешь на какую? Дико похожа. На песню Джоан Осборн: «та-да-дай дай да-да-да-да-да...». Помнишь? Там такая же самая гармония абсолютно. «Моя Маруся, та-да тай да...»... Я был на грани ее бросить, потому что там только мелодическая линия другая, а гармония, все остальное - точно такое же. Но этого никто не заметил, а стали сравнивать с Шевчуком. Ну, Шевчук просто заметная фигура, наверное, много групп можно с ним сравнить.
- Ты предполагал, что «Моя Маруся» станет суперпопулярна? Когда пишешь, можешь сказать, что вот эта песня станет точно хитом?
- Про «Мою Марусю» - нет. Мне, кстати, в альбоме нравятся совершенно другие песни - «Февраль», «Березка», «Зима», «Спи, моя родная». А «Моя Маруся» сделана в рамках совершенно конкретных стандартов, она сделана так нарочно. Аркадий Юшин сыграл соло достаточно тривиальное. Красиво все, но такое уже было.
- В жизни ты производишь впечатление не сверхактивного человека, но достаточно активного. А песни ты подаешь так несколько лениво, неторопливо...
- Я люблю спокойную музыку больше, нежели какую-то жесткую. Какие-нибудь балладные песни.
- ...А «Мое» вышел жестким...
- Блин, ну так получилось! Я ведь не один работал над альбомом. Над концепцией той или иной композиции работали все. Даже если были какие-то вещи, которые шли вразрез с моим каким-то внутренним желанием, я прекрасно понимал, что музыканты более правы, чем я. Я им верю, я знаю, что они хотят, чтобы было лучше для всех.
- А культик не хотелось вокруг себя организовать? Как у БГ?
- Культик? А у меня есть такой стихийный фан-клуб. Я знаю, что люди собираются, слушают мои пластинки, интересуются моей личной жизнью.
- Один из белорусских музыкантов, очень хороших музыкантов, сказал мне о тебе так, без злобы, констатируя: когда я слушаю песни Шедько, то чувствую, что вот он сочинял-сочинял, потом вспомнил, что ничего не написал о себе, любимом, и вставил строчку, рифму, от которой все обалдеют, - да, велик Леша!.. Еще есть такое мнение о тебе, признавая твой талант, что Шедько слишком сильно себя любит.
- ...Это неправда... Я тебе знаешь что скажу на это: мне плевать! Мне глубоко плевать, что думают и говорят обо мне другие. Если бы этот человек пришел ко мне и сказал все это мне в глаза, я бы его выслушал.
- Неужели по пьяни, в компании никто тебе не говорил: «Лешка, чего-то ты уж больно...»?
- Я такие тексты предполагаю, но я их никогда не слышал ни от кого. Впрямую. Мне иногда мои друзья говорят только, что я мудак полный. И я им верю... когда они мне говорят: «Леша, вот ты эту песню написал - полное говно». И я начинаю думать: почему? Объясните? Они мне объясняют. Убедят или нет - вопрос уже другой. И я могу с ними согласиться... Так что пусть приходят и говорят, я открыт для всех, я никому за это морду не набью. С удовольствием выслушаю их претензии: меньше всего мне хочется причинять кому-нибудь страдания и неудобства. Я столько принес страданий своим близким, что охренеть можно!
- То есть тебе не достаточно общества себя самого?
- Я ученик, понимаешь? Я не хочу сказать, что я великий музыкант, который там чего-то добился. Да ни черта я не добился еще! Я знаю, что еще можно хрен знает сколько сделать, хрен знает к чему можно стремиться, в какие поля неосвоенные. Может, до конца жизни я не пройду десятой части того, чего мог бы пройти при других каких-то обстоятельствах... Мне совершенно неважно, кто там как обо мне судит, я самого себя знаю лучше, чем кто-то другой... Я могу прийти в какое-нибудь издание, сесть напротив главного редактора и сказать, чтобы они напечатали обо мне статью? На все шестнадцать полос? И чтобы на каждой полосе была моя фотография такая вот? Я могу так сказать, но это не значит, что это нужно воспринимать всерьез. Они ведь могут подумать потом обо мне, что я сумасшедший.
- Ты уже то окружение друзей, близких тебе людей не расширяешь? Не пускаешь в него никого?
- Я всех пускаю. Пожалуйста, заходите, кто хочет. У меня все открыто. Но как-то никто не заходит. В смысле... не правда, заходят. У меня сейчас очень хорошая компания. Очень хорошая. Много прекрасных людей меня окружает, которым я доверяю, которые не стесняются со мной разговаривать на любые темы. И я не являюсь для них таким уж авторитетом, меня окружают более умные, чем я, люди, гораздо более интеллигентные, более образованные и талантливые.
- Завистливый ли ты человек?
- Да. Иногда. Я могу и ненавидеть... Но зависть для меня это стимул сделать что-то лучшее. Я завидую возможностям человека, с помощью которых он может сделать продукт по качеству лучше, чем я. Я восхищаюсь и преклоняюсь перед теми артистами (не важно, актер ли это или музыкант: каждый выходящий на любую сцену для меня артист), которые делают на сцене нечто такое, что я, видя, как они это делают, не понимаю, за счет чего, как они этого добиваются. Я преклоняюсь, например, перед балетными, потому что прекрасно понимаю, что для того, чтобы так танцевать, нужно по шесть часов в день пахать, а если ты один или два дня пропустишь, то ты так танцевать уже не будешь никогда. Я преклоняюсь перед Юшиным, потому что не понимаю, как он так играет. Не технические какие-то моменты не понимаю, а как у него могут быть в голове такие мысли?! Я просто снимаю перед ним шляпу. Но это уже не зависть, а радость. Радость за человека, за его талант.
- За кого еще из музыкантов ты радуешься?
- Мне нравится группа ВОСКРЕСЕНИЕ. Даже не то, что они записывают, а я был на их концерте и мне очень понравилось. Стрррашно понравилось!
Гарик Сукачев. Пластинки с его записями я бы не стал слушать, а концерт мне понравился. Просто класс! Такой нерв самоотдачи! Его как бы там самого не было, голая душа плясала по сцене. Настолько все было честно.
- А ты быстро распознаешь музыканта, который приехал с концертом заработать конкретно бабки?
- С первой фразы, сразу.
- Есть такая расхожая фраза, что артист должен «умирать» в каждой своей роли...
- Не обязательно, но переживать он должен, и эти переживания должны быть видны. А для того, чтобы они были видны, переживать нужно по-настоящему.
- Профессия ваша, стало быть, стрессовая. Водку ты не пьешь.
- А водка и не нужна!.. Как я выхожу из стресса?.. Да никак! Он сам из меня потихоньку выходит. Я же артист, профессиональный артист, я должен испытывать стрессы на сцене, иначе мне там нечего делать. Я должен так спеть, так сказать текст, чтобы мне поверили, чтобы зрители забыли о том, что они сидят в зале. И у меня должно быть то, что я могу им рассказать.
- Хочет Шедько или не хочет, но он уже вошел в историю белорусской, как минимум, музыки. Какой музыки? Рок?..
- Боюсь ошибиться, я бы не стал на себя навешивать никакой ярлык. Я не представляю, что это за ярлык, что на нем написано... Я понимаю, что я куда-то там вошел, но... это приятно и не более. Приятно, что через много-много лет кто-то, возможно, послушает мою песню.
- Как бы ты отнесся к тому, если бы получил главную рок-корону этого года?
- Мне было бы приятно. Это не было бы каким-то стимулом. Стимулом для меня, например, может быть любовь к женщине. Взаимная. Но только не получение рок-короны. Хорошо было бы проснуться на следующий день, посмотреть на себя в зеркало и понравиться самому себе.

«Музыкальная газета», № 39, 1999 г.
 
200stran.ru: показано число посетителей за сегодня, онлайн, из каждой страны и за всё время
 
© 2008-2012 belactors.info. При использовании материалов ссылка на сайт обязательна.