Белорусские актеры театра и кино Люди театра и кино Интервью, рецензии Ссылки Гостевая

   Карта сайта  Для писем  На главную
• БИОГРАФИЯ

• ТЕАТР

• КИНО

• ПРЕССА

• КОММЕНТАРИИ


Если Вы заметили неточность,
если Вы располагаете
дополнительными
сведениями, напишите
администрации
или оставьте
сообщение в Гостевой.
Спасибо.
  АКТЕРЫШВЛАДИМИР ШЕЛЕСТОВ

Шелестов Владимир Иванович  Шелестов Владимир Иванович 
    Ай да Шелестов, ай да молодец!
     Евгений Огурцов

В Национальном академическом театре им. Горького вовсю идет ремонт, а это - сродни стихийному бедствию. Видели бы вы этот храм искусства сегодня: трубы варят, стены штукатурят, двери новые устанавливают, рамы на стеклопакеты меняют. Короче, ужас и кошмар. Однако есть в здании местечко, которого еще не коснулась рука строителя, - малая сцена.
Вот там-то я и застал Владимира Шелестова за репетицией «Комедии о царе Борисе и Гришке Отрепьеве». Естественно, что постановщик спектакля Борис Луценко находился тут же, восседая на стуле в режиссерской позе.


«Почто искусство в антисанитарных условиях творите?» - полюбопытствовал я. Оказывается, едут они на Международный фестиваль моноспектаклей во Вроцлав, получив официальное приглашение и уведомление, что их спектакль выиграл отборочный конкурс. Владимир примерял на себя то один костюм, то другой - нужно было через детали создать образ, потому как вести полностью декорацию и костюмы дорого и хлопотно. Решили делать спектакль на шутовском колпаке и царской короне, то есть шапке Мономаха. Должен сказать, что судьба у пушкинского «Бориса Годунова» всегда была нелегкой. Вот и в Русском театре он входил составной частью в спектакль «Пир во время чумы и...», но там не прижился, и теперь это - отдельное произведение, своеобразный театр одного актера, к слову, самый сложный вид сценического искусства. Выждав, когда актер Шелестов наденет корону и превратится в царя Бориса, я спросил:
- Владимир, почему вы решились в одиночку одолеть труднейшую пьесу Пушкина, которая населена огромным количеством персонажей и даже безмолвствующим народом?
- В канун 200-летия Александра Сергеевича захотелось его как-то поздравить от себя лично. В свое время мне запомнились слова Зиновия Гердта, что поставить «Бориса Годунова» нельзя, что его можно только прочитать. Эта мысль мне понравилась. К тому же я уже сделал один моноспектакль. Пришел к Луценко... и все получилось. Когда я читал «критическую» литературу по этому произведению, то наткнулся на следующее: ...7 ноября 1825 года, находясь в ссылке в селе Михайловском, Пушкин сообщал своему другу поэту Вяземскому: написал пьесу «Комедия о царе Борисе и Гришке Отрепьеве», перечитал ее один, бил в ладоши и кричал: «Ай да Пушкин, ай да сукин сын!»... Я представил себе, как будущий классик это делал, и мне захотелось ощутить это его состояние, если хотите, пожить в созданном им мире.
- Я знаю, что вы выезжали с этим спектаклем в разные города и страны.
- Да, «Царь Борис» побывал в Стокгольме, Ленинграде, Ярославле, Бресте, Киеве, Кишиневе...
- С городами братских республик все ясно, но вот как Стокгольм оказался в этом ряду, ведь языковой барьер никуда не исчез?
- Это, если говорить правду, был фестиваль шведского драматурга Стерлинга, но ему очень понравился этот спектакль, и его включили в программу.
- Как же бедные скандинавы могли понять гений Пушкина, если по-русски ни бельмеса не понимают?
- Ну, во-первых, больше половины зала говорило на русском языке. В Швеции внушительная славянская диаспора. А скандинавы, как они потом сами сказали, все прекрасно и без языка поняли. Мне показалось, что аплодируют искренно...
- Вы хотите сказать, что дуэт Пушкин-Шелестов пользуется успехом? В чем секрет, если он, конечно, есть?
- Постоянно ощущаю энергетическую подпитку зала. Значит, зрители не остаются равнодушными, а соучаствуют вместе со мной в сотворении мира - мира Бориса Годунова и Гришки Отрепьева, мира Пушкина... Чего еще можно желать?
- Что самое сложное для вас в этом непростом спектакле?
- Конечно, контакт со зрителями. Иногда не хватает сил, точнее сказать, энергетики. Я же передаю публике огромное количество информации и эмоций. Это трудно переработать. Вот почему моноспектакли не идут больше часа. Мы этот лимит превышаем когда на десять минут, когда на пятнадцать. Жалко что-то выбросить, все кажется важным, но лишнее надо отсекать.
- Владимир, вы что-нибудь знаете про фестиваль во Вроцлаве? Не страшно туда ехать?
- Это старый европейский театральный форум, участвовать в котором, безусловно, почетно. В этом году исполнится 35 лет со дня его рождения. Это, я вам скажу, серьезная дата. А зачем мы едем? Это очень просто: других посмотреть и себя показать!

Репетиция продолжилась. Владимир Шелестов преобразился. Это уже был не актер, а сам царь Борис, еще при власти, но уже без веры, в предчувствии беды и смерти. А вот юродивый с его знаменитым монологом, торжествующий Отрепьев, предатели бояре и... безмолвствующий народ. Вот оно - извечное противостояние народа и власти, терпения и насилия, обманутых и обманщиков, гнева и расплаты... Классическое произведение - это как послание из прошлого в будущее: все это было, есть и будет. Не каждому дается ключ к шифру, но тот, кто его получает, владеет бесценным даром видеть невидимое, то есть обрести ипостась Божью - творчество!
Потом там, в Польше, на фестивале заслуженный артист республики Владимир Шелестов явил зрителям созданный им мир и был понят. Потом звучали крики «браво», аплодисменты, зрители несли цветы. А позже появились восторженные отклики в прессе и торжественное вручение Гран-при фестиваля. Не знаю, что чувствовал артист, но, вполне возможно, веселился пушкинской веселостью, повторяя про себя: «Ай да Шелестов, ай да сукин сын!»

«Белорусская деловая газета», № 1101 от 25 января 2002 г.
 
200stran.ru: показано число посетителей за сегодня, онлайн, из каждой страны и за всё время
 
© 2008-2012 belactors.info. При использовании материалов ссылка на сайт обязательна.