Белорусские актеры театра и кино Люди театра и кино Интервью, рецензии Ссылки Гостевая

   Карта сайта  Для писем  На главную
• БИОГРАФИЯ

• ТЕАТР

• КИНО

• ПРЕССА

• КОММЕНТАРИИ


Если Вы заметили неточность,
если Вы располагаете
дополнительными
сведениями, напишите
администрации
или оставьте
сообщение в Гостевой.
Спасибо.
  АКТЕРЫТАЛЕКСАНДР ТКАЧЕНОК

Ткаченок Александр Леонидович
Фото Олега Сильвановича
 Ткаченок Александр Леонидович 
    Игра на нерве
     Виктор Корбут

Еще недавно ему приходилось сетовать на недостаток счастья. «Актерская профессия предполагает одиночество», - как бы пытался найти объяснение своему состоянию Александр Ткаченок. Но ни звание народного артиста, ни Госпремия - ничто не могло согреть сердца актера так, как женщина. И к 60 годам он ее встретил. Молодую, красивую и талантливую - актрису Екатерину Шатрову. Они познакомились в родном Национальном академическом драматическом театре имени Максима Горького, где Александр Леонидович играет уже 35 лет. И сегодня, в день рождения мастера, ему не нужны цветы и аплодисменты. У него есть все, что необходимо для душевного покоя: и любовь, и слава. Откуда они приходят, мы попытались выяснить вместе с актером.

- С Екатериной мы поженились полгода назад, хотя вместе уже десять лет, - Ткаченок приоткрывает занавес.
- А всего четыре года назад в интервью нашей газете вы говорили, что «актерские браки редко удаются». Изменили свое мнение?
- Мы с Катюшей оба в повторном браке и оба Cкорпионы. Людям этого знака зодиака вместе очень сложно. Поэтому 10 лет шла притирка: до высекания огней! Бывало, и разбегались по своим углам. Но появление Кати наполнило мою жизнь новым звучанием. Не будь ее, неизвестно чем закончилась бы жизнь одинокого неконтролируемого мужчины. Когда она пришла в театр, мы выезжали с концертами по воинским частям. Катерина была ведущей. Так и началось наше общение.
- Теперь вы готовы отказаться от утверждения, что актерская профессия предполагает одиночество?
- Есть такой термин - публичное одиночество. На сцене мне никто не нужен, кроме партнера, - ни друг, ни враг, ни брат, ни жена. Я не вижу зрителей, я их чувствую. Но достаточно мне столкнуться с чьим-то взглядом в зале, и я могу выбиться из образа. Чтобы сыграть какую-то роль, актер очень сильно жертвует собой, отдает энергию залу, надрывает психику. На сцене я добровольно ввожу себя в стрессовую ситуацию, чтобы перевоплотиться в своего героя. Не могу же я играть искренне и на нерве с холодным носом! Если зал меня принимает, то я получаю отдачу - двойную порцию положительной энергии. А если ее недополучаешь, то в душе образуется пустота.
- Почему вы почти всегда играете стариков?
- Когда я еще занимался в театральной студии при минском Дворце пионеров, в 8-м классе, мне дали роль профессора. Потом, придя в Русский театр, в первом своем спектакле «Единственный наследник» сыграл 70-летнего старика Жеронта. Эта постановка идет вот уже 35 лет, и я играю одну и ту же роль - с 25 лет до теперешних 60. С тех пор и повелось, что я изображаю героев преклонного возраста.
- А чувствуете себя на сколько?
- Незаметно, играя стариков, я приблизился к своим героям. Но с каждым годом чувствую себя все моложе. Хотя роли молодых персонажей всегда давались мне сложно. Мне проще перевоплотиться в пожившего человека. Ведь что в этом случае важно? Передать не внешнюю атрибутику возраста, а его внутреннее содержание. У умудренного опытом мужчины совсем другой взгляд на жизнь, чем у мальчика, возможно, не такой оптимистичный. Мне этот взгляд близок.
- Вы - пессимист?
- Умеренный. Потому что если бы я совсем разочаровался во всем, то и жить не стоило бы. А я очень люблю клоунаду. Но когда клоуном считают актера с нарисованным ртом до ушей, то это великое заблуждение. Клоун - это мастер не мимических превращений, а внутренних. Клоун не смешит, он разыгрывает трагифарсовые ситуации, как великий мим Марсель Марсо.
- А я слышал, вас называют белорусским Пьером Ришаром. Вы принимаете это сравнение?
- Ну это из-за внешности скорее. Когда на экраны вышел фильм «Высокий блондин в черном ботинке», я был на гастролях в России. Пошел в кино. Протягиваю билет на входе в зал, а контролер чуть сознание не потеряла: «Эт-т-то вы-ы-ы?» «Да, - говорю по-русски. - Это я». «Так похожи...» Но Ришар, по-моему, так и не сыграл своей главной роли. В нем все видели комика, а он все-таки трагикомический актер, с грустинкой.
- А кому нужна грустинка?
- У нас сейчас прямо-таки засилье комедий, даже в нашем театре. А что творится на экране? Пошлый юмор в стиле «Комеди клаб», когда и мат стал дозволен. В дешевой клоунаде нет ничего для сердца и ума. Смеха должно быть в меру. Ведь в нашем существовании уже изначально заложена трагедия - рано или поздно мы умрем. Об этом не стоит забывать.
- О вас до сих пор чаще говорят как о советском актере, чем о белорусском.
- Это старая белорусская история: сначала нужно засветиться в Москве и Питере, а потом наконец и дома воздадут по заслугам. Та же история была и с Быковым. Кстати, Госпремию БССР я получил за роль Петрока в спектакле по «Знаку беды». Хотя Василь Быков не любил, насколько я знаю, экранизации и театральные версии своих произведений. Он больше доверял себе и бумаге: был очень закрытым, мало кого впускал в свой мир. И тем не менее «Знак беды», как мне кажется, получился мощный. Признаюсь, он сложно давался. Поскольку ставился в Русском театре, то сначала мы с Ольгой Клебанович (она играла Степаниду) репетировали на русском языке. Но ничего не получалось. Потом перешли на белорусский. И все равно не могли передать речь героев, чтобы она звучала правдоподобно. Тогда мы с Ольгой вспомнили, как говорили наши бабушки и дедушки, - диалектную речь, живую, простонародную. Это помогло нам вжиться в роли. Для меня большой похвалой было, когда после спектакля слышал: «Вы так добра размаўляеце па-беларуску».
- А откуда вы знаете белорусский?
- В детстве летние каникулы я проводил в Бешенковичах, слышал от родных, соседей, друзей.
- Может, еще и дуб Наполеона помните, который недавно срубили? Во вторник о нем писала наша газета.
- Читал. Грустное известие. Под тем самым дубом мы играли с местными ребятами.
- Вы очень привязаны к родным местам, судя по всему. А ощущаете себя все-таки белорусским или советским актером?
- Все-таки больше советским. Потому что на ту эпоху, когда мне было 30-40 лет, пришелся пик творчества. Я снялся в главной роли в фильме «Жил-был доктор» на «Ленфильме», на «Мосфильме» - в картине «Михайло Ломоносов», играл брата Ленина Дмитрия Ульянова в двухсерийном фильме «В Крыму не всегда лето».
Раньше у нас не было своей киношколы. Образование давал ВГИК - там отбирались и кадры для кино. А теперь нужен даже не талант, а «медийность» - мелькание в СМИ. Чем больше о тебе говорят, хорошего ли, плохого, тем лучше. Подчас в кино берут не актеров, а типажи, лиц шоу-бизнеса.
- Об этой проблеме уже давно говорят на всех уровнях - в том числе в Минкультуры. Неужели в нашем государстве мы не в силах устроить жизнь по своим правилам?
- Все наши фильмы так или иначе ориентируются на русскоязычного зрителя, на Россию. А чтобы фильм пошел по российским каналам, в тамошнем прокате, в нем должны сняться несколько «медийных» узнаваемых актеров из Москвы. Они приезжают в Минск, им платят, причем намного больше, чем нашим. Почему? Потому что мы, «тутэйшыя», якобы не имеем собственного лица, «немедийные». А как же мы станем медийными, если нас не будут снимать и показывать?
- По этому поводу очень часто приходится слышать аргумент, что страна у нас маленькая, бюджеты проектов соответственно тоже небольшие, поэтому ничего достойного создать не получается. Что вы можете сказать по этому поводу?
- Дело не в стране и не в бюджете. Вопрос в том, как мы себя воспринимаем. Если мы смотрим с оглядкой на кого-то, снизу вверх, не уверены в себе как в личностях, - то у нас ничего не получится. Самоуважение должно быть.

«СБ-Беларусь Сегодня» от 20 ноября 2010 г.
 
200stran.ru: показано число посетителей за сегодня, онлайн, из каждой страны и за всё время
 
© 2008-2012 belactors.info. При использовании материалов ссылка на сайт обязательна.