Белорусские актеры театра и кино Люди театра и кино Интервью, рецензии Ссылки Гостевая

   Карта сайта  Для писем  На главную
• НАШ БЛИЦ-ОПРОС

• ИНТЕРВЬЮ

• РЕЦЕНЗИИ

• СТАТЬИ, ОЧЕРКИ,
  ПОРТРЕТЫ
  РЕЦЕНЗИИ

«Вечер»
Николай Маршин,
Тамара Левчук,
Михаил Метлицкий
    Путь к Свету
     Валерия Алексеева

Вечер... Приглушенный свет желто-розовых фонарей перемешивается с сумерками, отчего в уличных кафе и маленьких двориках становится уютно; никто никуда не спешит, в домах загораются окна - вечер. Вечер теплого летнего дня...
И так же, как есть вечер у дня, есть вечер у жизни. И в нем свое очарование, свой смысл - это время мудрости, время подведения итогов, время ответов и откровений. У каждого он неповторим, у каждого окрашен своими красками, и что он такое, этот вечер, - просто завершение дня или предисловие к рассвету, - определяет сам человек...


Вечер есть и в профессии актера, а «вечерней» драматургии не много, так что обращение театров к пьесе Алексея Дударева «Вечер» понятно, тем более, что в нынешней адаптации пьеса освободилась от темы социалистического прошлого и веры в безоблачное коммунистическое будущее, а три центральных персонажа - Василь, Ганна и Микита - дают возможность возрастным актерам получить удовольствие от работы и продемонстрировать свое мастерство.
Постановка же «Вечера» в Брестском театре драмы и музыки, на первый взгляд, выглядит странной, ибо задействованные в спектакле актеры на четверть века младше своих героев и в репертуаре заняты плотно. Но Александр Козак, художественный руководитель театра и режиссер спектакля, зачем-то все же рассказывает свою историю о Василе (Николай Маршин), Ганне (Тамара Левчук) и Гастрите (Михаил Метлицкий), чьи вечера, такие непохожие, совпали во времени и неразрывно переплелись...

Стержнем, на который словно нанизан спектакль, в сценографии Виктора Лесина становится колодец-журавль посредине сцены. К нему поднимаются персонажи по своеобразному деревянному кургану из ступенек-лесенок. Он - и связующее звено, и источник, и путеводная нить, ввысь уходящая и за собой зовущая. Да и весь спектакль устремлен к небу, к солнцу. В нем вообще много света, он выдержан в светлых тонах, и кажется, что солнечные лучи наполняют пространство, яркими бликами разбегаясь по деревянным ступенькам.
Только начинается спектакль немного сумрачно - вечер... Почти растворен в тумане колодец, на лестницах - трое стариков. Они спускаются, выходят на авансцену и глядят куда-то, ищут кого-то глазами... И вздыхают печально, и уходят, оглядываясь, - каждый своей дорогой...
Но все-таки первое действующее лицо, с которым знакомится зритель, - это музыка. Прекрасная музыка Василия Кондрасюка. Постоянное звуковое сопровождение - птичье пение, крик петуха, завывание стужи - создает настроение, но душу в спектакль вместе с замечательной актерской игрой вдыхает именно музыка, красивая, лиричная, с чудесной мелодикой. Она не только иллюстрирует или предвосхищает события, она создает характеры. Так, веселая, пружинистая, динамичная тема звучит при появлениях Гастрита, и если она не дает зрителю полного портрета этого человека, то яркий, точный набросок, в котором уже схвачены основные черты, - несомненно.

В спектакле только трое действующих лиц. Три интересные актерские работы.
Изначально перед Т. Левчук, Н. Маршиным и М. Метлицким режиссером была поставлена крайне не легкая задача - погрузиться в совершенно незнакомый им архетип. Дударевские персонажи отличаются от них самих не просто внешними особенностями, обусловленными возрастом - походкой, речью, - у них иные психология, образ мысли, наконец, иной период жизненного цикла, когда не строят далеко идущие планы, а оглядываются назад, оценивают, анализируют, задают сами себе вопросы и сами же ищут ответы - для чего жили, правильно ли... И необыкновенно интересно наблюдать метаморфозу, происходящую с актерами: появляются осторожные неторопливые движения, внимательные взгляды, в которых - целая жизнь...
А жизнь они прожили трудную, по-разному прожили. У них есть дети, которые давно покинули их и не приезжают, не пишут. Но старики все равно - ждут; всматриваются вдаль, туда, где тропка сворачивает в деревню... Тропка пуста, а они не отчаиваются и нет-нет, да снова устремят к ней взгляд, полный надежды...
Но главное - они живут. Просто живут и держатся друг за друга.
Василь на протяжении спектакля мастерит гроб, старательно, скрупулезно, - шлифует, примеряет, подгоняет. А «помереть» себе он назначил в среду, но в какую-нибудь очень далекую среду, приближение которой он совсем не торопит. Он разговаривает с солнышком и сам, как солнышко, согревает тех, кто рядом. Он верит в мудрость природы и живительную силу воды, он любит людей, любит весь мир и уверен, что мир отвечает ему взаимностью.
К его колодцу за свежей водой приходят Ганна и Микита по прозвищу Гастрит.
У Ганны за плечами - война, голод, умершие дети и бесконечная работа. Она работала всю жизнь, работает и сейчас. И есть у нее «неудачный» сын Витек. И болит у Ганны душа оттого, что он таким, «неудачным», получился, что сидит в тюрьме и не вспоминает о ней... Но Ганна не жалуется, не опускает руки. Ей все интересно, и она умеет радоваться - новому дню, солнцу, пришедшему Василю письму, передаче по радио, беседам со своими соседями...
И только колючий Гастрит врывается вместе со своей дразнящей мелодией, нарушая мирное и гармоничное течение действия. Михаил Метлицкий играет его с удовольствием, с азартом - ярко, остро, нервно. Он точен в мельчайших внешних деталях, в каждой черточке, в каждом шажочке. Он достоверен в каждой интонации, в каждом взгляде. И не грим, а актерское мастерство и глубокое, кропотливое проникновение во внутренний мир своего героя рождают такого живого, настоящего Микиту. Кажется, что сидит в нем где-то пружина, которая ни ему, ни - как результат - окружающим покоя не дает.
Конечно, Микита - персонаж, дающий самые широкие возможности для создания интересного, незабываемого образа, чем актер и сумел воспользоваться в полной мере. Василь и Ганна, если не эмоционально, то духовно, проживают свою сценическую жизнь ровно, а в Гастрите заложены и интенсивное развитие, и постоянно борющиеся противоречия. За те несколько месяцев, что охватывает время действия пьесы, Микита переосмысливает всю свою жизнь, он признается не только Василю, но и самому себе в том, что всегда скрывалось за его желчностью и злобой. Он хотел любви, уважения, но добивался этого не теми средствами. Он не понимал, что нельзя прожить чужую жизнь и быть счастливым чужим счастьем. И получив, на первый взгляд, все, к чему стремился - любимую женщину, семью, положение, он так и не обрел ни душевный покой, ни любовь.
И если сначала Гастрит производит впечатление всего лишь сварливого, пакостного старичка со скверным характером, отталкивающего своей «честностью», то постепенно в нем открывается просто несчастный, одинокий человек. Он насмешничает, паясничает, брюзжит, причиняет вольно и невольно людям боль, но это своеобразная защитная реакция. Он привязан к Ганне и Василю, тянется к ним, но боится признаться, боится не встретить понимания, взаимности. Он все-таки отваживается сделать Ганне предложение переехать к нему - комично, неловко. И она переезжает... к Василю. Но в том фарсе, который устраивает Гастрит, в подбрасывании картошки, в криках «Горько!» и грубоватой частушке звучит столько обиды, столько горечи, что сквозь зрительские улыбки - уж больно сочно это играет Метлицкий! - начинает проглядывать сочувствие.
Потом, когда Микита расскажет Василю о своей жизни, в которой всего было «наполовину», сочувствие это окрепнет, хотя сам Гастрит еще будет продолжать обвинять судьбу и пытаться ответственность за все, что не сбылось, не сложилось, переложить на кого-то другого. И даже когда он с ножом бросится на Василя из-за лотерейного билета, Микиту будет жалко из-за пустоты и холода в его душе, из-за неумения прощать и отдавать. И особенно остро его одиночество будет ощущаться на фоне семейного уюта и тепла, которым сумели окружить друг друга Ганна и Василь. И именно к ним, в их тепло придет Микита для последней исповеди, для завершения своего Пути...
В последнем разговоре с Василем Миките наконец-то удается освободить душу от зависти, обид, от всего, что так долго мучило его. Он осознаёт, что «любил мало... жалел мало... плакал мало», и не просто осознаёт, но искренне кается.
М. Метлицкий не только понимает своего героя, но и сопереживает ему, отчего Гастрит у него получается противоречивым, жестким, но искренним и не отрицательным. И от этого только выигрывает вся постановка, задуманная А. Козаком исключительно просветленной и чистой.
И музыка, сопровождающая финальный монолог Гастрита - проникновенный, пронзительный, - достигая кульминации, вдруг замирает на верхней ноте и обрывается. И Микита, в белой рубахе, раскинув руки, уходит. Уходит внутрь кургана-колодца, уходит навсегда - к Свету, с чистой, как у ребенка, душой. И только детские игрушки, выпавшие из его узелка, трогательно прижимаемого к груди, остаются лежать на сцене... И в его деревянную машинку Василь положит Библию и старую фотографию, а потом прочтет свою молитву...

И снова выглянет солнце, и отступят холода, и придет с веселой капелью весна, и продолжится жизнь, и потечет по своим законам, и будет стоять колодец, и люди будут обращать взоры к небу, и свернет кто-то на тропинку, тянущуюся к маленькой деревеньке со старым колодцем-журавлем...
А впереди будет - Свет; и открыть для него душу никогда не поздно. Даже вечером.
И ради этого Света, вместе с чудесной музыкой заполняющего зрительный зал, Александру Козаку стоило поставить на сцене Брестского театра драмы и музыки свой «Вечер»...

http://moondream-l.narod.ru, июль 2008 г.
 
200stran.ru: показано число посетителей за сегодня, онлайн, из каждой страны и за всё время
 
© 2008-2012 belactors.info. При использовании материалов ссылка на сайт обязательна.