Белорусские актеры театра и кино Люди театра и кино Интервью, рецензии Ссылки Гостевая

   Карта сайта  Для писем  На главную
• НАШ БЛИЦ-ОПРОС

• ИНТЕРВЬЮ

• РЕЦЕНЗИИ

• СТАТЬИ, ОЧЕРКИ,
  ПОРТРЕТЫ
  РЕЦЕНЗИИ

«Тряпичная кукла Реггеди Энн»

«Тряпичная кукла Реггеди Энн»

«Тряпичная кукла Реггеди Энн»

Фотографии предоставлены Белорусским республиканским театром юного зрителя и сделаны Николаем Петровым.

    Талант жить
     Жанна Лашкевич

Кратко нашу историю можно пересказать так: у папы заболела дочка. Папа разволновался, выгнал всех врачей вместе с их страшными диагнозами, подарил дочке куклу, заговорил дочке зубы (чтобы спала), отчаянно приложился к бутылке, пригрозил Богу выдрать седую бороду, прослезился... Попросил Бога - по-хорошему так попросил за дочку. Девочка выспалась и выздоровела. А её сон - путь к выздоровлению - стал сюжетом пьесы Уильяма Гибсона «Тряпичная кукла».
Спектакли по этой пьесе ставят по всей Европе и несмотря на то, что её американский колорит неистребим. Спектакль Белорусского республиканского театра юного зрителя (премьера состоялась 6 декабря) называется «Шытая лялька Рэгедзі Эн» и обещает стать одним из лучших спектаклей театра.
Театр юного зрителя переживает подготовку к ремонту. «Тряпичную куклу» играют в столичном Доме литератора по улице Фрунзе, 5. Зал строили для писательских встреч и выступлений, но в нём есть места, до которых звук долетает с трудом, а о том, чтобы говорить, стоя в пол-оборота или спиной к залу, не может быть и речи. Зимой в этом зале бывает так холодно, что родителей просят не сдавать детские курточки и пальто в гардероб. Сцена такая маленькая и неглубокая, а горизонт такой низкий, что любая неточность делает мизансцены плоскостными. (Если только появится художник по свету и вмешает в нашу историю кучу осветительной техники...) Зато Дом литератора - в центре Минска, поэтому писательский зал давно используется как театральный. К его условиям приспосабливаются. Режиссёр Генадий Мушперт, репетируя «Тряпичную куклу», тоже приспосабливался. Он обеспечил какой-никакой воздух четырнадцати исполнителям, хотя мизансценически спектакль застроен плотно: действие происходит в доме больной девочки, где настоящей (дополнительной) игровой площадкой становится даже её кровать.
В кровать к дочери Папа кладёт куклу Реггеди Энн и в кровати (во сне Марселлы) кукла оживает, прямо заявляя своей хозяйке и залу: во сне может произойти всё, что угодно. Реггеди Энн делает всё, чтобы поднять Марселлу с кровати в буквальном смысле и всё, чтобы в переносном смысле она из кровати не вылезала. Кровать Марселлы мирно захватывают ожившие куклы и Реггеди Энн объясняет им, что если хозяйка умрёт, то они все умрут вместе с ней, потому что живы только благодаря вере Марселлы. И для того, чтобы помочь девочке, им, куклам, надо поверить в неё так, как она верит в них. Превращения для кровати придумал драматург: чтобы попасть к кукольному доктору, компания кукол делает из неё лодку - сначала плавающую, потом - летающую. Кровать, переживая дополнительные превращения, стоит до победного конца - настоящим оборонительным рубежом. Последним, потому что - домашним. Если недругам случится взять этот рубеж, то мир расколется или просто закончится. На сцене, описанной мною выше, кровать вряд ли воспримется как метафора, но мысль о средоточии духа дома, о семье, о любви, охраняющих ребёнка, ясна сразу. Есть надежда (заявка в решении спектакля) на то, что недостаток пространства обернётся особой камерностью, значит - особой актёрской искренностью. Этим секретным оружием владеет не каждый, но с первых показов спектакля актёры разной выучки и опыта действуют слаженно и убедительно, - так, что совокупность их действий на сцене приближается к ансамблевой. Спектакль сумеет дозреть и добрать. Требуется немного времени, доброжелательность зала и режиссёрские уточнения отдельных сцен и персонажей... хотя самый беглый просмотр ремарок пьесы не оставляет сомнений в том, что режиссёрской фантазии разгуляться просто негде и будет хорошо, если она скромно поддержит фантазию драматурга. А если им обоим поможет художник?
...Пресловутую одежду сцены для «Тряпичной куклы» сделали белой: не стерильно-, не снежно-, но все-таки... Белые кулисы и задник обеднили сценографическое решение, хотя теоретически понятно, на чём его основали - на том, что основное действие спектакля происходит во сне, где героиня не расстаётся со своей кроватью, а до недавнего времени постельное бельё было исключительно... бельём, то есть белым по цвету. Согласно той же идее в комнате девочки... мягко и пушисто - посредством меховых кулис. На расстоянии третьего ряда эта подробность (фактура меха) пропадает, а случайные ворсинки, попадая в луч света, норовят сыграть роль благородной театральной пыли. У задника сцены появляется пододеяльник, на нём расстёгивается молния и выпускает ожившие страхи Марселлы - инфернального Генерала со свитой. Их появление сопровождает сценический дым. Но дым не может скрыть того, как персонажи цепляются за прорезь. Может, она для них маловата? На маленькой сцене каждая вещь поневоле укрупняется и поневоле... получает роль в спектакле. Лоскутный суперзанавес из первых эпизодов полон обаяния ручной работы, по колориту и фактуре повторяет костюм Реггеди Энн, готов к любым превращениям и приключениям, но его в общую игру не берут. На сцене есть швейная машинка Папы - стоит себе и... стоит. С ней не общаются, к ней не обращаются и, похоже, поставили, подчиняясь ремарке драматурга. А какой же ребёнок пройдёт мимо неё равнодушно? Энди, брат Реггеди Энн, обращает на неё внимание, чем вызывает оживление в зале. И... всё. Швейная машинка из нашего спектакля - то ли старинный ножной «Зингер», то ли одна из первых машинок подольского производства - это семейная память целых поколений. Есть семьи, где такую машинку хранят как реликвию (это могут подтвердить художники и коллекционеры). И чтобы такую не покрутить?! Режиссёру и художнику Ларисе Рулёвой ещё не поздно придумать для машинки роль.
...Мысль семейную обдумывает режиссёр Геннадий Мушперт в этом спектакле. Его «Тряпичная кукла...» вслед за драматургом Гибсоном собирает и показывает опыт взросления, взвешенно чередуя мотивы социальные, лирические, интимные. История девочки и папы рассказана с юмором и доброй иронией. Мы давно не удивляемся семьям без отца. На показах «Тряпичной куклы...» никто не удивлялся семье без матери. (Папа придумывает романтические мотивы её исчезновения вроде Крысиного принца на роллс-ройсе...) Но с уходом матери из семьи не ушла любовь. Марселла в спектакле - уже не ребёнок, но и не травести, которая играет ребёнка. Ей не десять, не пятнадцать. На вид ей можно дать и все двадцать лет. Но её волю к жизни, её жизненный талант пробуждает кукольное приключение во сне. Показать, выразить пробуждение этого таланта, добрать убедительности - некоего особого её градуса, или грана, или ноты, предстоит актрисе Анне Козловой. Её героиня Марселла убедительна настолько, насколько верит в неё и в её мечту о старшей подруге кукла Реггеди Энн. И заставляет поверить любого зрителя актриса Вера Кавалерова.
Как актриса детского театра, Вера Кавалерова не очень доверяет родителям, которые ждут актёров после спектакля возле служебного выхода, - да ещё с детьми! Для чего? А для того, чтобы объяснить ребёнку: вот, мол, никакой это не Пиноккио, не Лисёнок, не Поросёнок, а артистка Кавалерова. Артистка Кавалерова только что полтора часа убеждала пятьсот зрителей в том, что она - вовсе не она, а именно Пиноккио, Лисёнок, Поросёнок; заставила и поверить, и поплакать, и порадоваться тому, что наши победили! Но фантазию осаждает правда жизни. Кажется, что эта самая линия жизненной правды для иных родителей важнее ребёнка... Её собственный сын как-то подрался с одноклассниками: они усомнились в существовании Деда Мороза. Ведь чудо надо сохранять и защищать, даже если оно - обыкновенное! Внучка Саша с недавних пор тоже защищает это чудо: Саша играет детские роли в спектаклях театра юного зрителя.
Так что Рэггеди Энн - кукла особая. Можно описывать, как убедительно найдены актрисой её интонации и пластика, как от сцены к сцене точно трактовано её развитие (чего стоит финальный эпизод сцены, где Марселла обвиняет Реггеди Энн в том, что она - самозванка, и ни к какому кукольному доктору никого не приведёт, - кукла смущена, растеряна, но не теряет достоинства!). Реггеди Энн Веры Кавалеровой - талисман, оберег, добрый гений взросления и, одновременно, старшая подруга и защитник, покровитель и соучастник... У этой куклы так много ипостасей и значений, что в спектакль они не умещаются. После него ребёнку захочется взять книгу, маме - навести порядок в доме, а папе - никуда из него не уходить.
В персонажах и партнёрах Реггеди Энн выявляет особый талант: талант любви. И множит его на желание жить и быть вместе. Папа, отдавая Марселле куклу, прикрепил к ней сердце, на котором написано «Я тебя люблю». С этим любящим сердцем Реггеди Энн ведёт девочку через воды и небеса к Кукольному доктору, попутно отыскивает её Маму и убеждает Марселлу простить её. Один только вид сердца с любовной надписью отравляет страшного Генерала (у него под землёй целая армия мертвецов, но он гребёт и вербует новобранцев) и куклы, увидев это, шепчут, бормочут, выкрикивают на разных языках «я тебя люблю» (однако! какой остроумный и тонкий парафраз библейской заповеди!), а потом сердечными струнами вяжут его так, что Генерал корчится и затихает... правда, ненадолго. Своё любящее сердце Реггеди Энн буквально отдаёт Марселле для трансплантации (режиссёр нарочно оставил медицинский термин, который с трудом выговаривают куклы на сцене и тихо повторяют дети в зале). Куклу без сердца Генерал принимает за «девочку, которая тут живёт» - то есть за Марселлу, и её уводит за собой как новобранца. Проснувшись, Марселла пересказывает сон Папе, но обнаруживает, что у куклы исчезло сердце и осторожно, украдкой дотрагивается до своего... Папа тут же пришивает Реггеди Энн новое любящее сердце (с надписью «я тебя люблю»). Кукла появляется на сцене и, похоже, опять готова приняться за своё!
Но кукла сделала своё дело - освободила Марселлу от страха и болезни. От Генерала, который представляется в спектакле как «Генерал Зэт» (в американском оригинале он Генерал H или Генерал Ужас, но созвучия в белорусских словах «здрада», «здзек», «змардаванне», «забойства» дали возможность перевести его имя как одно из неизвестных в школьном уравнении, а колоритный костюм Ларисы Рулёвой «уравнял» его с армейцами разных времён и народов). Генерал - средоточие подсознательных страхов девочки. Победить или перехитрить Генерала - значит победить болезнь. Победить Зло. Но как играть Зло? У актёра Александра Полозкова Генерал груб, упрям, циничен, коварен и, согласно драматургу, вечно голоден. Командует, кричит, никому не даёт спуску и проходу. Определены все составляющие полноценной роли, которую надо постепенно уточнять. Потому что зло конкретное куда страшнее, чем мировое.
Подтянутый байкер Волк с бутафорской волчьей головой под мышкой как с мотоциклетным шлемом (Александр Зеленко) и обаятельная Летучая мышь (прямо звезда оперетты - Татьяна Рожавская) сопровождают Генерала по лесам, облакам и крышам. Когда-то они жили у Марселлы, но как Пёс и как Канарейка, которую Пес проглотил и подавился. В волчьей шкуре он признаётся ей в любви, но она всё-ё-ё помнит. И насмехается. И дразнится. И дерзит. Оба идут за Генералом без колебаний, без рассуждений: бывшие домашние животные - живые игрушки, враги игрушек вообще и кукол в частности. И быть бы куклам поверженными и растерзанными, если бы не Реггеди Энн. Как истинный дворовый заводила, она нашла для них общее дело и объединила в команду, - но родители могут быть спокойны, плохому в ней не научат.
Реггеди Энн - практик. Кукла Панда в команде - учёный теоретик. «Я изучаю человеческую природу», - объясняет Панда и видит насквозь даже Генерала. Панда анализирует и формулирует, дополняя таланты Реггеди Энн своей последовательностью и умением сразу выявить суть дела: «Умирают все, - констатирует Панда для Марселлы и компании, - для этого талант не нужен. Жить - другое дело. Для этого талант необходим». Со спокойным достоинством Панда всегда оставляет за собой последнее слово, - даже если произносить его приходится про себя (и оно всегда отыгрывается, это непроизнесённое слово!). Этот обаятельный образ создала актриса Марина Климович.
На сцене к ней присоединяются актёры Алеся Герасько (Беби), Михаил Есьман (Энди), Иван Ушакевич (Верблюд); работу каждого из них можно назвать состоявшейся.
Всех кукол Реггеди Энн ведёт за собой - и Бэби взрослеет, Энди умнеет, а Верблюд искренне становится нужным компании - таким, какой есть. Бэби - первая роль Алеси Герасько на профессиональной сцене. В кукольном путешествии Бэби почти не уходит с площадки, и Алеся цепко умеет взять внимание зала и выявить спрятанную жизнь персонажа действием.
Верблюд Ивана Ушакевича изгнан из приличного общества за... сморщенные колени. Но зачем истинному философу колени (а режиссёр и художник усмотрели в этом персонаже арабского философа)? Ему важно... быть нужным! Чтобы общаться с таким же философом (китайским философом предстаёт учёная Панда) и объяснять мир! А в том случае, когда по роли приходится молчать, - молча рассуждать о мире или хотя бы думать о нём.
Энди в спектакле наряжен в ковбойский костюм, но Михаил Есьман играет не ковбоя, а мальчишку, насмотревшегося вестернов. А в вестернах главное что? Стрельба и погони? Приключения! Приключений и только ищет он на свою голову. Он может испугаться, но не струсить, он может проболтаться, но не предать. Он достойный брат своей сестры, Реггеди Эн, которая с уважением признаёт: «А ты не такой тупой, как я думала...»
...Талант жить может перейти к человеку от мамы с папой. Первый выход Мамы (Наталья Горбатенко) в спектакле - воплощённое желание дочери её увидеть, и только во сне Мама может быть такой прекрасной. Во сне Марселлы есть надежда, что родители снова поженятся, уже звучит свадебный марш, а Папа (Иван Шрубейко) за спиной прячет букет, но Мама называет его «верёвкой на своей шее» и исчезает. Эта яркая сцена готовит задушевный разговор Марселлы и Реггеди Энн, обиду девочки и своеобразное самопознание куклы, но также объясняет сцену в национальном парке, куда попадает компания, в очередной раз удирая от Генерала. Там встречается Ведьма - женщина в оборванном свадебном платье, которая хочет повеситься, но никак не может завязать петлю. Ничего себе детский спектакль, скажете вы, но, во-первых, в жизни такое бывает и детей лучше не обманывать, а, во-вторых, эпизод с завязыванием петли и комичен, и вынуждает Ведьму говорить откровенно. Вот тогда-то Марселла признает в ней Маму, а смех в зале резко обрывается.
Кажется, что Наталья Горбатенко «влетает» в свою роль безо всяких усилий - как звезда, о которой нараспев декламирует при первом появлении. Рассеянно улыбаясь с петлёй в руках, скупая на оценки и эмоции, актриса становится центром внимания и жестами, междометиями, просьбой к Бэби сказать «мама» исчерпывающе рассказывает о своём персонаже, который отличился особым талантом - любовью к себе. За этой любовью оказалась прямо-таки космическая пустота. Путь Мамы в Ведьмы драматург не описывает, но именно так называет Маму, отказавшуюся от дочери. Дочь своим прощением (любовью) возвращает Маму к жизни, и уже не как Ведьма, но как Мама она возвращает долг - увлекает за собой генеральского Волка...
Актёр Иван Шрубейко постепенно, но верно набирает обороты роли; особой актёрской точности требует эпизод, в котором Папа обращается к Богу, а также сцена выздоровления Марселлы, где в радости и счастье он украдкой, но выразительно поглядывает вверх: то виновато, то восхищённо, то признательно.
...Повторюсь: спектакль «Тряпичная кукла...» обещает стать одним из лучших в театре, потому что он готов развиваться и изменяться (хорошо бы - к лучшему), но будет идеально, если обнаружится, что талант жить присущ и ему самому.

Блог Жанны Лашкевич «Сцены, залы, мастерские»,
9-15 декабря 2009 г.
 
200stran.ru: показано число посетителей за сегодня, онлайн, из каждой страны и за всё время
 
© 2008-2012 belactors.info. При использовании материалов ссылка на сайт обязательна.