Белорусские актеры театра и кино Люди театра и кино Интервью, рецензии Ссылки Гостевая

   Карта сайта  Для писем  На главную
• НАШ БЛИЦ-ОПРОС

• ИНТЕРВЬЮ

• РЕЦЕНЗИИ

• СТАТЬИ, ОЧЕРКИ,
  ПОРТРЕТЫ
  РЕЦЕНЗИИ

«Шинель»
Фото Анастасии Юркевич.
    «Шинель» по росту Гоголя
     Александр Микрюков

В Малом зале театра в воскресенье прошла премьера гоголевской «Шинели». Едва не оговорился - «примерка». Примерялись к ней весь юбилейный год 200-летия писателя. Шилась обновка долго и трудно, как и у самого Акакия Акакиевича Башмачкина. Однако вышла она на любование, как у другого героя: «Славная бекеша у Ивана Ивановича! Отличнейшая! А какие смушки! Фу ты, пропасть, какие смушки!»

Внятность речи
Главнейшее достоинство новой постановки - полная ясность ее языка для любой аудитории, способной осилить школьную программу и вспомнить сюжет повести. Достигается это (приготовьтесь!) потоком ассоциативных интерлюдий с интродукцией и постлюдией - так можно определить жанр, если охота ломать голову и речь. На деле на сцену Малого зала выходит Михаил Метлицкий и начинает словами Гоголя: «Итак, в одном департаменте служил один чиновник», - он усаживается за стол и начинает гримироваться, описывая внешность персонажа. Он на глазах внутренне и внешне преображается, сообщая по ходу: «Что касается до чина (ибо у нас прежде всего нужно объявить чин), то он был то, что называют вечный титулярный советник...»
Я бы тут не удержался (ведя, например, урок) и вставил бы: «А как, ребята, это будет на нынешний манер? Да так, как сказал Высоцкий: «Капитан, ты не станешь майором», - именно этому чину и соответствовал в табели о рангах «титуляришка». Это последний чин, при котором обращались «Ваше благородие», а коллежский асессор (майор) уже становился «высокоблагородием».
Ничего подобного режиссер себе не позволяет: ни одного негоголевского слова со сцены не звучит. Зато незамысловатый сюжет, который имеет смысл только в живописании Гоголя, наполняется живым чувством от исполнения многочисленных актерских этюдов с предметами - пластических или игровых - под замечательную музыку спектакля. Каждый длится не больше 30 секунд. Маршируют четыре Шинели, строится карточный домик, наперстком выуживается водка из бутыли, Белая шинель танцует со старым «капотом», Кот тащит рыбу... Все интересно, потому что талантливо. Здесь эксплуатируется золотой фонд актера - этюды, которые ему задают еще со времен 2-го курса. (Помните «цыпленка табака» Ярмольника?) А из этих мазков складывается «картина маслом»...

Утраты и приобретения
Открытие спектакля - музыка Александра Панасюка. Знаем, что он новый звукорежиссер, знаем, что композитор, но многие не подозревали, что он настолько хорош. Из 50 подготовленных треков около 30 вошли в постановку. Труд гигантский, а попадание настолько точное, что ушам не веришь. Саундтреки такого масштаба делаются для фильма с бюджетом сериала типа «Мастер и Маргарита». А ведь перед нами - камерная работа областной труппы.
Невосполнимая утрата для театра - уход из жизни художника-постановщика Виктора Лесина. Всё скрупулезно сделано по его макету, вплоть до прорисовки букв, которые вешают на железную клетку-прописи. (Башмачкин - переписчик бумаг, вы не забыли?) Трансформирующиеся ящики-сундуки-шкафы-будки-лежак-гроб, норки какие-то с дверками, откуда лезет всякая домовая нечисть.
По рисунку спектакля врезается в память мизансцена, повторяющая гравюру «Сон разума порождает чудовищ» из «Капричос» Гойя. И еще приходят на ум «чертики из коробочки». Ох, «нечистая квартирка» - та, куда Гоголь определил жить своих героев.

Магия взаимопревращений
Живых персонажей, с «психологией», только два: Башмачкин (Михаил Метлицкий) и портной Петрович (Сергей Петкевич), остальные - своего рода маски, разыгрывающие гоголевскую мистерию. «Маленький человек», которого разглядел Гоголь, о котором уши прожужжала русская и советская «критика», - вовсе не отдельный конфуз природы, а часть каждого из нас. Он в нелепом бродяжке, лицо которого узнает весь мир, и в бесноватом диктаторе, играющем земным шаром. И жизнь его проходит в глубоко мистичном мире среди каких-то личин, бесенят, мечтаний и символов. Фигура - не человек - директор департамента; орущее «значительное лицо» - Большая шинель; венецианские маски с гоголевским носом - в них легко превращаются Шинели-чиновники, а потом в будочника или грабителей. Шаманят с картами, чубуками, чиновными креслами, гогочут, дают деньги. Съедят или не съедят?
И ведь когда они делают свои па и репризы, все интуитивно понятно. И смешно, и страшновато.
Возмечтал человечек - о Белой шинели, и мечта его и реальна, и бесплотна. Ухватил, отняли, взбунтовался в бреду - и все, съели. «И в гроб закупорив Петрова, уходят с криками: «Готово!» - так напишет Введенский.
Полотно постановки получилось одновременно понятным в каждом эпизоде - и необъятным по большому счету. Зачем человечек-то этот внутри нас, если на виду чин и маска?

Актерские удачи
По настроению актеров после прогона чувствовалось: сами знают, что сделали отличную работу, и понимают, как ее развить - разыграться.
После органичной роли Порфирия Петровича в «Преступлении и наказании» Михаил Метлицкий - центр пугающей вселенной Башмачкина, а отчасти - наблюдатель за ним. При этой степени осмысления роли и детализации персонажа, кажется, необходимо даже дифференцировать игру. Для школьной публики открывать шлюзы темперамента, делать широкие мазки; для фестивального или столично-гастрольного показа можно работать лаконичнее, на полутонах, не разжевывать ничего искушенной публике.
Сергей Петкевич в негероической характерной роли Петровича настолько колоритен, что душа радуется. Его персонажа «обслуживает» то личный «бесенок» Кот (Олег Киргинцев), то немка-жена (Татьяна Волчецкая). Эта троица дает такой замечательный бурлеск в стиле Коровьева-Бегемота, что генетическая связь Гоголь-Булгаков становится очевидной. И это надо видеть. Как Кот рыбу тащит, как берегут один водку, другой добычу, как жена эротично восклицает: «Осадился сивухой, одноглазый черт!»
Личный «домовичок» Таракан (Богдан Хомик) и мечта Белая шинель (Оксана Лойдова) окружают Башмачкина. Знают ли, что через Достоевского, Соловьева, Розанова, символистов Белого с Блоком и мн.др. метафизика «маленького человека» великой русской литературы и состоит из «мелкого беса» и Софии? Один под руками суетится, а другая - единственная надежда. Играют, будто все знают и всего человечка видят.
Грандиозен типаж Большая шинель (Геннадий Чуриков). Четыре Шинели (Алексей Щербаков, Виктор Пискун, Олег Бузук, Михаил Ильич) со всеми своими превращениями - основа и плоть спектакля. Персонифицированы отчетливо. Не знают только одного - в чем суть анекдота о лошади Фальконе, на который намекают и гогочут по роли. Это забытый анекдот о глупом коменданте, который поверил, что «медный всадник» и впрямь ускакал.
В целом сказать, и старшие, и младшие играют командно, а каждый заметен. «Именины сердца», - сказал бы Манилов.

«Шинель» пришлась впору
Завершает спектакль все тот же Метлицкий, чьего Башмачкина только что «закупорили в гроб», исчерпав мистерию. Но ведь это неправда. Правда в словах Гоголя про своего героя, существо «никому не дорогое и никому не интересное», которое 200 лет мучает проблемой «маленького человека» русскую литературу и мысль.
Фраза «все мы вышли из гоголевской шинели» приписывается то Достоевскому, то Тургеневу. Теперь она относится и к Брестскому академическому театру драмы.

«Шинель»

«Брестский курьер», № 7 (990) от 12 февраля 2010 г.
 
200stran.ru: показано число посетителей за сегодня, онлайн, из каждой страны и за всё время
 
© 2008-2012 belactors.info. При использовании материалов ссылка на сайт обязательна.